Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Я непонимающе на нее уставилась. Нагнулась и принялась внимательно разглядывать находку.
Как обувь Самира могла оказаться посреди леса? Он же уехал из дома в этих кроссовках…
В следующий миг я заметила ноги. Они высовывались из-за куста. Одна из них подергивалась, а снег вокруг пестрел пятнами крови.
Я бросилась к нему. Я летела, как стрела. Никогда в жизни я так быстро не бегала.
В моей голове оставалась только одна мысль – это никогда не кончится, кошмар продолжается. Мы все увязли в нем, попав в водоворот событий, ни понять, ни повлиять на которые не были способны.
Винсент
15
День, когда умерла моя сестра, начался как любой другой день.
Мама разбудила меня.
Она была веселая.
Мама почти всегда была веселая, если я не шалил и не немел.
«Онеметь» – значит ничего не говорить. Когда я немел, мама сердилась и начинала говорить Строгим Голосом – он такой тихий и очень, очень медленный.
– Винсент! Тебе… нужно… взять… себя… в руки.
Когда мама разбудила меня, было всего семь часов.
Семь – это рано, очень рано, особенно зимой, когда по утрам еще темно и ничего не видно, пока не включишь лампу.
Дома было холодно, поэтому перед тем, как спускаться в кухню, я надел супертолстые носки, чтобы не простудиться и не подхватить снова воспаление легких и чтобы мне не пришлось опять есть таблетки с ужасным вкусом. Мне пришлось так рано встать, потому что нужно было идти в школу. Была пятница, поэтому нужно было идти в школу.
Мне нравились пятницы – по пятницам вечером мы уютились дома, смотрели кино и ели сырные палочки. А потом наступали суббота и воскресенье, и я мог спать сколько угодно. Мы пекли булки, играли в игры и смотрели кино. А Ясмин читала вслух книжки про монстров и убийц, которые рубили головы красивым девушкам, а потом разрубали их на мелкие кусочки.
Но только не в те выходные, потому что тогда умерла Ясмин.
Ясмин не была моей настоящей сестрой, потому что не лежала в мамином животе, как я. Но мама сказала, что это не имеет значения, потому что Ясмин стала моей сестрой, когда мама с папой Самиром поженились.
Папа Самир не был моим настоящим папой, но это тоже не имело значения, потому что он им стал, когда женился на маме."
"То, что кто-то лежал у кого-то в животе, – очень важно, пока он не женится, потому что потом это перестает быть важным.
