Автор
Девяносто четвертый день после развода — это точное количество дней, за которые она узнала о том, что мужик ее внуков больше нет дома. В семье полным ходом катится сюжет жизни: двое детей, студент и будущий отец. Все выглядит ярко и драматично, как в фильме — до тех пор пока случайный звонок не раскрывает истинную правду о том, что изменилось в их семье....
— Альберт, Альберт, — позвала я мужа, стараясь привести его в чувство, но у меня было впечатление, как будто бы его белой горячкой накрыло — настолько неконтролируемо, настолько по бешеному он себя вёл, что ничего человеческого в нём не оставалось. — Альберт, я тебя умоляю, Альберт, все хорошо, никого здесь не было, никого здесь не было.
— Где эта падаль? — орал, как резаный Альберт, и, развернувшись ко мне, его взгляд вдруг совсем подёрнулся дымкой какой-то, беспросветной, непонятной.
Альберт наступал на меня, и я, сама того не ожидая, медленно отходила все дальше и дальше в комнату.
— Ну что это такая твоя благодарность? Это так ты со мной хорошо решила развестись, а рога мне наставляешь! Рога наставляешь, уезжаешь, позоришь меня перед всеми партнёрами, что каждый решил подойти и спросить Альберта, с кем уехала твоя жена? С кем я сказал? С кем? С говнюком с каким-то!
Альберт рычал и срывался так, что я не знала, что делать, только поднимала руки и старалась глубже дышать.
— Альберт, успокойся, пожалуйста, успокойся.
— Что успокойся, уже нормально поюзал тебя здесь или что?
В этот момент Альберт качнулся вперёд и схватил меня за руку, дёрнул на себя, что я, подскользнувшись, просто пролетела все это расстояние, разделяющее нас.
В запястье противно потянуло, я постаралась переключить своё внимание, но вместо этого добилась того, что Альберт сильнее прижал меня к себе, стараясьперехватить на руки, и ему это удалось.
— Пусти, пусти, пожалуйста, Альберт нет, все хорошо, все хорошо, я тебя умоляю, все хорошо, Альбер — Повторяла я, как заведённая, потому что не узнавала своего мужа.
Это не мой человек, мой так себя не ведёт.
— Что хорошо он здесь с тобой покувыркался? Да ну, ничего, ничего, родная моя, ничего, — пьяно оскалившись, произнёс Альберт и резко качнулся в сторону кровати.
Я взвизгнула, когда он со всей силы швырнул меня на неё, а потом перехватил за лодыжку, потянул на себя.
— Ничего, родная моя, ничего, — хохотал Альберт, стараясь в этот же момент одной рукой стянуть с себя пиджак.
А до меня с каким-то ужасом дошло, что он собирался сделать.
— Альберт нет, не смей.
