В дверях кабинета стучали, и там ждала Эльвира Алексеевна – женщина скрытная и строгая, а не тот случайный выбор в коридорах, где каждый шаг может стать последним. Все начинается со лжи – маленькой и глупой, но с каждым разом эта ложь становится все больше и больше, затягивая Эльвиру в тоннель неправды....
Похоже, «Всё начинается со лжи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И слышит только то, что хочет, ревнивый мой.
— Паш, у тебя в школе по математике какие были оценки? — опустилась я на край матраса, подогнув ноги.
— Нормальные, — он наконец втиснулся в брюки.
Единственный мужик на моей памяти, что носит джинсы на голое тело, без трусов. И смотреть на него было и смешно, и больно.
— А можно личный вопрос?
— Спрашивай, — дёрнул он плечом.
— Как вы познакомились с Юлькой?
— Никак, — он сел рядом. Натягивал носки. — Она родилась, когда мне было тринадцать. Вот так и познакомились.
— Так вы вместе росли? — удивилась я.
— Ну можно и так сказать. Наши отцы дружат.
— А как вы с ней сошлись?
— Ей только-только исполнилось восемнадцать. И она заявилась на виллу на Антибе, где я зависал со своей подружкой. Юлька пришла ко мне в душ и сказала: я хочу быть твоей.
— И ты её?.. — недоверчиво приподняла я бровь.
— Конечно, нет, — он качнул головой, не глянув на меня, а потом встал и усмехнулся. — Но она была очень настойчивой.
— Вернёшься к ней?
— Ни за что.
— Почему?
Он развёл руками.
— Потому что я люблю тебя.
— До сих пор? — улыбнулась я.
— Всегда, — мащинально повторил он и вдруг замер, посмотрел на Матрёшку, что завошкалась в кроватке.
Ну же! Ну! Павел Викторович! Считайте!
Но он только тяжело вздохнул.
— Позвоню? Завтра?
— Как хочешь, — пожала я плечами. И пошла провожать его в прихожую.
Он молча обулся. Снял с вешалки свою куртку.
— Есть ещё кое-что, что ты должен знать, — я поймала его взгляд, — об отце Матрёшки.
— Давай, давай, ломай меня полностью, — развёл он в стороны руки, вздохнул и… обнял.
— Я поступила с ним плохо, — подняла я к нему лицо. — Очень плохо. Даже не знаю простит ли он меня когда-нибудь.
— А ты хочешь, чтобы он простил?
— Очень, — кивнула я. — Больше всего на свете.
— Что же ты сделала?
Я тяжело вздохнула.
— Солгала.
Он приподнял одну бровь.
— Он не знает про Машку?
Я отрицательно покачала головой.
— Ты же не надеялся, что я тебе вот так просто сейчас всё выложу?
— Чёрт, и зачем ты такая умная, — улыбнулся он. — Конечно, надеялся. А ещё надеялся, что ты спросишь: а я бы простил?
— А ты бы простил?
— Да, — уверенно кивнул он, так и не сводя с меня глаз. — Но лучше не лги мне. Никогда.
