Тогда Грэм был на моей стороне. А теперь я осталась одна.
Мои колени касаются пола, но Грэма нет рядом, чтобы подхватить меня. Едва произнеся ее имя, он вышел из комнаты.
Я делаю все то, чего Грэм в тот прошлый раз советовал мне не делать. Проявляю эмоции. Злюсь. Плачу. На коленях подползаю к бардаку, который устроила на полу. Собираю осколки помельче и складываю в кучку. Сквозь слезы я не вижу всех осколков. Продолжая плакать, хватаю рулон салфеток, чтобы вытереть вино с деревянного пола.
Я слышу, как льется вода в душе. Он, наверное, смывает с себя следы Андреа, пока я смываю следы красного вина.
Слезы для меня привычное дело, но на этот раз они другие.
Я плачу не из-за того, чего никогда не было. Я плачу о том, что подходит к концу.
Я беру осколок бокала, подвигаюсь к стене и прислоняюсь к ней. Вытягиваю ноги перед собой и рассматриваю, что осталось от бокала. Переворачиваю руку и прижимаю стекло к ладони. Оно пронзает мою кожу, но я продолжаю давить сильнее. И смотрю, как оно все глубже и глубже проникает в ладонь. Смотрю, как вокруг начинает выступать кровь.
Почему-то грудь все равно болит сильнее, чем рука. Намного сильнее.
Я роняю осколок и вытираю кровь салфеткой. Подтягиваю к себе ноги и обнимаю колени, зарываясь в них лицом. Я все еще всхлипываю, и тут в комнату возвращается Грэм. Я обхватываю себя еще крепче, и он опускается на колени рядом со мной. Я чувствую его руку, потом его губы на своих волосах. Он обнимает меня. Он притягивает меня к себе и садится у стены.
Я хочу закричать на него, ударить его, убежать от него. Но все, что я могу сделать, это свернуться калачиком и плакать.
Его руки крепко обнимают меня, а лицо зарывается в мои волосы. В его голосе, произносящем мое имя, звучит страдание. Ненавижу его. Я затыкаю уши, потому что не хочу слышать его голос. Но он больше не говорит ни слова. Даже когда я отстраняюсь от него, иду в спальню и запираю дверь.
Вот какими мы стали.
Прошло два с половиной месяца с тех пор, как я якобы «посмотрела» на него в ресторане. Хотя мы проводили вместе каждую свободную минуту, мне все равно казалось мало. Я никогда в жизни никем так не увлекалась. И не думала, что такое возможно. Это не похоже на нездоровую одержимость, потому что, если бы я захотела личного пространства, он бы мне его давал. Просто оно мне не нужно. Он не собственник и не чрезмерно меня опекает. Я не ревнива и не требовательна.
