В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
На его физиономии появилась ухмылка, которую я бы в другое время назвала противной, но сейчас она казалась мне зловещей.
– Что ж, – сказал он, – надо полагать, пацана ты нашла?
– Послушай, – начала я, но он перебил:
– Нет. Это ты послушай. Знаешь, зачем я здесь? Мои хозяева отправили меня сюда с одной целью, чтобы у Деда все прошло без сучка и задоринки. Я за это отвечаю. Ясно? А ты играешь против Деда.
– Спятил, – изобразила я удивление. – Дед не имеет отношения к убийствам. Это Нефедов. Парень мне все рассказал.
– Что рассказал?
– Нефедов убил сына. Убил сгоряча, потому что тот обвинил его в убийстве Аллы.
– Выходит, сыночек не остался в ночь убийства дома, а проявил любопытство, застукал папашу у подъезда подружки да еще сказал ему об этом? Никакого почтения к старшим.
– Этот сукин сын…
– Помолчи и слушай дальше. Нефедов не только близкий друг Деда, он его соратник. В дело вложены большие деньги. Никто не позволит тебе за несколько дней до выборов устраивать цирк просто потому, что ты ни с того ни с сего решила быть благородной.
– Но ведь мальчишку убьют, – сказала я, заведомо зная, что на Лукьянова это не произведет впечатления. Он пожал плечами и уставился в окно, правда не надолго.
– Твое поведение вряд ли понравится Деду. Я бы на твоем месте хорошо подумал. Так же как и Лялин. Его я, конечно, понимаю, но правила игры ему хорошо известны.
– При чем здесь Лялин? – возмутилась я.
– Ведь это его сын? – спросил Лукьянов.
– Нет, – покачала я головой, – вовсе нет.
Он прятал мальчишку, но это потому, что я его просила об этом.
– Час от часу не легче. За спиной Деда он… – Я тебе расскажу занятную историю, – перебила я, – а ты сиди и слушай. – Он проявил интерес, по крайней мере взирал на меня с большим вниманием, а я выпалила:
– Дело в том, что Ромка – мой сын. – Лукьянов насмешливо свистнул и покачал головой, а я разозлилась.
– Ты родила его в очень нежном возрасте, – заметил он.
– Пятнадцать лет – возраст вполне приемлемый.
– Парню семнадцать, – усмехнулся он, – сколько же лет тебе?
– За тридцать, и это лишь по приблизительным подсчетам.
– Хватит врать, – вздохнул он, – я видел твою анкету.
– Ну и что там написано? Ладно.., у меня возникло желание слегка омолодиться, а с моими возможностями и деньгами Деда это плевое дело. Он всегда потакал моим маленьким слабостям.
Не знаю, поверил Лукьянов или нет, но он заявил:
– Валяй свою историю."
"– Оригинальностью она не блещет. Я училась в школе, влюбилась в мальчика.
