В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Я тихо прикрыла дверь, стараясь не шуметь, спустилась вниз и замерла возле окна, поджидая Лялина.
Звонить ему не пришлось, завидев его машину, я распахнула дверь, он вошел и извлек из кармана пухлый конверт.
– Держи, – сказал он без улыбки.
– Здесь все? – на всякий случай спросила я.
Он презрительно хмыкнул и твердо сказал:
– До выборов и носа не высовывай, а после я подаю в отставку. Пока.
– Пока, – кивнула я. Он ушел, а я поспешила к камину, который разжигала исключительно редко, точнее, никогда, но сегодня такой случай… Я разорвала конверт, просмотрела бумаги, бросила их в камин и подожгла.
Горели они довольно долго, особенно фотографии, я завороженно смотрела на огонь и удовлетворенно улыбалась. Я была так увлечена, что не сразу обнаружила появление Лукьянова.
– Вижу, ты добилась, чего хотела, – заметил он. Я испуганно повернулась, но, так как бумаги уже сгорели и теперь стали всего лишь горстью пепла, пожала плечами. – Знаешь, я поверил, – устраиваясь в кресле, продолжил он. – Разумеется, не той чепухе, что ты нагородила, а тому, что тебе и в самом деле небезразлично: останется мальчишка жив или…
– Он жив, – напомнила я.
– Точно, – кивнул он. – Парень – лялинский сынок, и ты обменяла его жизнь на компромат, который хранился в сейфе у того же Лялина. Иными словами, ты умело обыграла ситуацию в свою пользу.
– Мне повезло, – улыбнулась я, – а могло и не повезти. Теперь я вольная птица. Не поверишь, как мне это нравится.
– Что собираешься делать?
– До выборов ничего.
– И он тебя отпустит?
– Хлопот я ему не доставлю, можешь не беспокоиться. Мы будем заглядывать друг к другу в гости, в те редкие моменты, когда я захочу посетить этот город. Не думаю, что подобное желание будет возникать у меня часто.
– Хочешь смыться отсюда?"
"– Не такая уж я дура, чтобы оставаться здесь. Впрочем, есть надежда, что Дед, занятый политикой, перестанет мною интересоваться.
– И первым делом заведешь любовника?
– Вторым. Сначала заведу собаку. Таксу. Тебе нравятся таксы?
– Я терпеть не могу собак, – усмехнулся Лукьянов. – Что ж, компромата на тебя больше не существует, а мальчишку могут пристрелить хоть завтра, но это уже другая история…
– Конечно, я не ангел, – немного понаблюдав за ним, сказала я. – Да, я извлекла из сложившихся обстоятельств максимум полезного. Но я играла честно.
