В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
– А если записки дала ей на хранение Алла?
– Значит, обнаружив пропажу одной или нескольких, она осознала всю опасность быть их хранителем и опять-таки позвонила тебе с намерением избавиться от них.
– Ни черта не годится, – покусав нижнюю губу, заявила я. – Во-первых, вилами на воде писано, что записки пропали, во-вторых и в главных, выходит, что убили обеих с благословения Деда. А он ведь совершенно определенно заявил: найти убийцу.
– Ну… – Марк растянул рот до ушей, став похожим на клоуна. – Вот я тебя о Деде спрашивал, в смысле большой любви меж вами… Ты небось думала, что это праздное любопытство, и была не права.
Мне очень хотелось дать ему хорошую затрещину, но я сдержалась по двум причинам: во-первых, Марк злопамятен, во-вторых, возразить ему мне было нечем, так что получится, что он пострадал за правду, а доставлять ему такое удовольствие не хотелось.
– По-твоему, мы ищем то, чего в природе не существует? – вздохнула я, чтобы показать, как мне все это тяжело и грустно.
– Почему же? – удивился Марк. – Кто-то девок действительно пришил. И мы его найдем, если постараемся. Вопрос, что из этого получится?
– Да уж, – вторично вздохнула я, на сей раз искренне, потому что прекрасно понимала: правы мы с Марком в своих предположениях или это полет фантазии, виновен Дед в убийстве или чист аки агнец божий, главное не это, главное – выборы.
– Детка, не знаю почему, но я люблю тебя, как родную, и по неясной причине думаю, что и ты ко мне неплохо относишься, хотя, может, я дурак и очень скоро об этом пожалею.
– Принято, – кивнула я. Марк протянул мне руку, и мы скрепили соглашение рукопожатием.
– Ты сняла с моей души здоровенный булыжник, – хихикнул он, потому что в любой ситуации вел себя как законченный придурок.
