В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Кому вообще придет в голову грабить Нефедова? А если придет, неужто он будет рисковать шкурой из-за видака и часов, пусть даже “Ролекса”. В городе их не продать, а видак уйдет по дешевке. Остается двести баксов. Лично меня тошнит от этого дела.
– Меня тоже, но выбирать не приходится. Значит, Игоря Нефедова убил обкурившийся придурок, который даже не соображал, куда лезет.
– Ага. И поймать мы его сможем только по чистой случайности.
– Если он придурок, мы его поймаем. Придурок понесет часы на рынок и видак туда же.
– Тебе легко говорить. Все зависит от удачи. Гарантии, что мы его поймаем, никакой. Эти чертовы отморозки.., по городу только за последнюю неделю четыре подобных убийства.
– И везде жертву зачем-то перекладывали? – поинтересовалась я. Выражение лица моего собеседника мгновенно изменилось.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он.
– В котором часу погиб Игорь?
– Между половиной двенадцатого и часом ночи.
– Отец обнаружил труп утром, так?
– Так…
– Допустим, он не хотел верить в то, что любимый сын мертв, и перенес труп на диван…
– Я не пойму, куда ты клонишь.
– А я не пойму, чего ты мне вкручиваешь. Только не говори, что твои люди не заметили кровь на диване.
– Но отец сам сказал, что Игоря переложили на этот диван.
– Утром? Когда мальчишка был мертв уже несколько часов и кровь на голове напоминала корку? Волков, ты меня за дуру держишь или сам прикидываешься? Не мог ты не заметить такой малости.., с твоим-то опытом.
"– Черт, – выругался он и даже вскочил. – Кто из нас валяет дурака? Может, мне еще стоило отразить этот факт в протоколе? Как мне хочется послать вас всех подальше, и тебя в первую очередь.
– Ладно, я веду себя скверно, а ты пьешь мой коньяк и пудришь мне мозги. Я считаю это неприемлемым. Ведь мы клялись друг другу в вечной дружбе, или ты не клялся?
Он залпом выпил рюмку и зло посмотрел на меня, затем перегнулся к моему лицу, вцепившись руками в подлокотник кресла, и перешел на зловещий шепот:
– Да, я видел кровь, да, я не мог не обратить внимания… Выходило, либо парень дважды побывал на этом диване с пробитой головой, либо папаша напутал со временем и прибыл в дом сразу после убийства.
– Меня больно ранит твое недоверие, – вздохнула я. Волков еще некоторое время хмуро меня разглядывал, затем откинулся на спинку кресла. – Давай попробуем еще раз, – миролюбиво предложила я.
– Давай, – съязвил он.
