В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Мы с Марком эту перемену ощутили и сделались печальными. – Как я уже сказал, у меня нет ни малейшего желания торчать в этом городе. Я его не выбирал. Это ясно? Когда я уеду, продолжайте резвиться в свое удовольствие, а сейчас не советую. Начнете вставлять палки в колеса, и инвалидность вам обеспечена, а тебе, клоун, быстрое завершение карьеры, – кивнул он Марку. – Эта дура рассчитывает на свои прелести, на которые Дед заглядывается по старой памяти, а ты на что? И это последний раз, когда я обращаюсь к вам дружески.
– Он крутой, – кивнула я.
В следующее мгновение на свет божий было извлечено оружие, оно одновременно появилось в крепких мужских руках, а я вспомнила, что мы в моей квартире. Поднялась и, разведя их руки в разные стороны, сказала:
– Мы сработаемся.
Оружие исчезло под пиджаками, правда гораздо медленнее, чем появилось на свет.
– Конечно, ты прав, – покаянно обратилась я к Саше. – Мы немного нервничаем из-за возникшей ситуации. Мы привыкли решать проблемы самостоятельно и считали, что неплохо справлялись с этим, но, если нашим хозяевам угодно, чтобы мы потрудились вместе, хорошо.
– У меня все, – кивнул он и потопал к двери. Я пошла его проводить. – Что скажешь? – хмыкнул он, когда мы спускались по лестнице.
– Ты же видел.
– Предложения?
– Отказаться мы не можем.
– Само собой. Зато можем держать ухо востро. Я пускаюсь в автономное плавание, будет что интересное, найду способ тебе сообщить.
Я закрыла за ним дверь и вернулась к Лукьянову.
– Он хороший парень, – сказала я, решив быть предельно доброжелательной.
– И ты с ним спишь. Интересно, знает ли об этом Дед?
– Вообще-то, вопрос к делу не относится.
– Относится. Кто-то решил подложить ему свинью, логичнее начать с близких людей.
– А-а, так вот ты как это видишь? Хорошо, тогда мой ответ: Деду может не нравиться, что у меня кто-то есть, но он это проглотит, потому что сам похвастать верностью не в состоянии, оттого и закрывает глаза на мои грешки, тем более что я особо не наглею.
Лукьянов криво усмехнулся. Не могу сказать, что это мне понравилось.
– Диктофон есть? – через минуту спросил он.
– Конечно.
– Давай послушаем.
Прослушивание пленки с записью разговора с таксистами много времени не заняло.
– Я хочу взглянуть на этого типа, – когда кончилась запись, сказал Саша.
– Поехали, – согласилась я.
Черник выглядел так, что приходилось только удивляться, как он до сих пор не скончался.
