В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
На Лукьянова он смотрел с испугом.
– В чем дело? – проблеял он, собрав остатки достоинства.
– Покажи руку, – хмуро бросил Саша, входя в холл.
– Что? – переводя взгляд с меня на него, изумился Черник, но Саша уже ухватил его за обе руки. Рукава халата задрались, и я увидела на запястье свежую ссадину."
"– Ты кое-что от нас утаил, – вздохнула я. Саша отпустил его руки, Черник оглянулся в поисках места, куда можно опустить свой зад, и заковылял к дивану.
– Я вам все рассказал, – начал он плаксиво, – зачем все это?
Лукьянов подошел к нему и похлопал по плечу, я привалилась к стене, наблюдая за происходящим.
– Александр Васильевич хочет услышать полную версию, – заметила я со вздохом.
– Александр Васильевич? – не понял он.
– Тот парень, что у тебя за спиной. И давай не тратить время впустую.
Саша вновь ухватил его за руку.
– Откуда это?
– Поранился. Послушайте…
– Нет, это ты послушай. Ты убил девку, а потом подбросил визитку шефа, надеясь, что менты поспешат прикрыть дело, не желая наживать головную боль.
– Я? Вы с ума сошли… – Черник хотел вскочить, но Лукьянов пихнул его на диван.
– Включи диктофон, – кивнул он мне, я перемотала пленку, и мы вместе прослушали часть беседы с таксистами. Черник обхватил голову руками, я была уверена, что он зарыдает от жалости к себе, но этого не произошло.
Артур Петрович поднял голову, посмотрел на нас с видом мученика и выпалил:
– Ну и что? Я действительно поранил руку. Вы же видели.
– Стоя в кустах сирени? – уточнила я.
– Я.., я хотел посмотреть, – отводя взгляд, пробормотал он. – Там рядом дерево, а у нее второй этаж, и шторы были прикрыты неплотно.
– И ты полез на дерево? – Я пыталась понять, могу в это поверить или нет, и, честно сказать, затруднилась с ответом.
– Полез, – зло ответил он. – Я же сказал, хотел посмотреть…
– И что, посмотрел?
– Нет. Я упал, ободрал руку. Мне стало очень обидно… – Ему и сейчас было обидно, да так, что на глаза навернулись слезы.
– И в какой момент ты полез на дерево? – продолжила я допрос. Лукьянов с видом царствующей особы восседал в кресле и вроде бы даже не прислушивался к разговору.
– С какой стати вы мне “тыкаете”? – обиделся Артур Петрович.
– Извините, – ответила я, – забылась. Знаете, все эти убийства плохо на меня действуют.
– Прекратите, – вдруг заорал он. Признаться, я этого не ожидала и слегка опешила.
