Женщина теряет веру в своего мужа и рушится её привычный мир. Когда любимый человек предает доверие, остаётся лишь боль и разочарование. Но жизнь продолжается, и нужно найти в себе силы начать всё заново, несмотря на глубокие раны прошлого.
В квартире было действительно не прибрано. Вещи кучей свалены в углу, на кровати – ворох несвежего белья, на тумбочке – какие-то грязные кружки с остатками чая, скрюченная, засохшая сырная корка… Везде следы запустения. Значит, вот так он жил эти последние месяцы. Значит, вот так… Лежал тут совсем один – старый, больной… А Ольга ничего не знала. Верила его бодрым письмам, думала, как встанет на ноги и уговорит Григория Матвеевича приехать к ней в Москву погостить, как они будут ходить по музеям, разговаривать обо всем на свете, чаевничать допоздна…"
"…На кладбище до одури пахло черемухой, пели птицы. Ночью прошел дождь, и все было чистое, умытое, свежее. Ольга стояла над открытой могилой. За спиной у нее топтался кладбищенский рабочий с цигаркой в зубах.
– Ну что, зарывать, что ли?
Ольга бросила на крышку гроба горсть земли и отошла в сторону, давая рабочему место. Ну вот и все. Бумаги Григория Матвеевича, несколько картин и пачка фотографий упакованы и сданы в камеру хранения на вокзале. Вечером Ольга увезет их в Москву. Больше ее здесь ничего не держит, не связывает с прошлым. Счет закрыт. Она заберет детей, начнет с ними новую жизнь в новом месте и никогда не станет оглядываться назад.
* * *На летучке шеф устроил ей жуткий разнос.
– Громова, ты работаешь плохо. Плохо! – Грозовский вышагивал взад-вперед по кабинету, видно было, что всерьез злится. – Ты вообще не работаешь! Уезжала на три дня, вернулась через неделю, ни хрена не сделала. Ты думаешь, я тебе деньги просто так буду платить?
– Дим, да почему плохо-то? Нормально Громова работает, – попыталась вступиться за Ольгу Дарья. – Пивняки, слава богу, довольны этими, как они… Гоблинами.
Но Грозовский был другого мнения.
– Хрен бы с ними, с гоблинами!.. Пивняки – это один – один заказ! И не самый большой! Слава тебе господи, хоть бармалеек с бармалейчиками Бойко разрулил. А поручали, между прочим, тебе, Громова! Ну? Что ты молчишь?
Ольга сосредоточенно разглядывала носок туфли. Как Дарья ее туфли называет? Ах да, чуни…
– Я предложила свой вариант… Но он, наверное…
– Наверное!..
– Хотя мне показалось…
– Когда кажется, креститься нужно! – сообщил Грозовский. – Народная мудрость.
– Хорошо, я постараюсь…
– Вот иди и старайся. Остальные тоже свободны.
Остаток дня Ольга честно пыталась сосредоточиться на рекламе стирального порошка, которой ее озадачила Дарья, но ничего не получалось. Полный ступор. То, что слоны Грозовскому не понравились, окончательно ее подкосило.
