В книге "Всегда говори 'всегда'" жизнь главной героини полна необъяснимых повторений и таинственных изменений. Она влюблена в свою дневную реальность, но все же чувствует устремление к чему-то большему, что заставляет смотреть на события глазами загадочной загородной фотографии. Книга ожидает читателей в волнующей атмосфере неопределенности и тихого шепота времени, перебивающегося светочами будущего....
– Ты что?! Ты дура совсем, под колеса кидаться?! А если б я затормозить не успел?!
Водитель «Жигулей», белый как мел, высунулся из окна:
– А если б я убил тебя, дуру?!
«Дура» медленно поднялась, повернулась к нему и сказала:
– Это было бы просто прекрасно!
* * *– На площади рядом с елкой каток залили. Обещали, что в Новый год будет фейерверк, Дед Мороз со Снегурочкой и катание на санях.
Григорий Матвеевич водрузил на макушку елки рождественскую звезду, слез с табурета и принялся обкладывать крестовину ватой.
– Ну вот… Еще серпантину – и будет у нас с вами, Олечка, не елка, а настоящее произведение искусства!
Ольга лежала на диване, уткнувшись носом в стену, прижимала к животу плюшевого слона с оторванным ухом.
– Оленька, может, кофейку? Я за молоком свежим сбегал, принес. Из бочки…
– Спасибо, Григорий Матвеевич. Что-то не хочется.
– А как насчет прогулки? Снег выпал. Морозец приятный такой. Пойдемте?
Ольга повыше натянула одеяло:
– Нет. Я полежу.
Григорий Матвеевич сел на краешек дивана:
– Оля, так нельзя! Вы себя погубите! Сколько можно лежать?!
Ольга перевернулась на спину, пристроила слона на живот.
– Григорий Матвеевич, а помните, как вы этого слона Машке купили?
– Помню. Оля, надо встать!
Но Ольга его не слушала.
– Машка в детском саду боялась деревянного коня. Никто не боялся, а она боялась. Вот дурочка. Разве можно бояться… деревянного коня?
Григорий Матвеевич покачал головой:
– Трусость – худший из человеческих пороков, еще Михал Афанасьевич писал! Кто коня боится, а кто на улицу выйти.
Ольга снова отвернулась к стенке.
– Перестаньте. Я просто хочу немного полежать.
Но Григорий Матвеевич решительно сдернул одеяло.
– Не могу! Перестать – не могу! Ну-ка, поднимайтесь, поднимайтесь!
Он усадил Ольгу на диване, сунул под ноги тапки.
– Немедленно одеваться, обуваться и гулять! Пять минут на сборы.
Ольга вытащила из-под скомканного одеяла слона, снова прижала к животу.
– Он сказал, родительские права отнимут…
Григорий Матвеевич насторожился.
– Не могут они у вас права отнять. Нечего и волноваться! По закону…
– Закон у кого в руках, того и защищает.
Ольга снова завалилась на диван. Григорий Матвеевич осторожно тронул ее за плечо:
– Может, мне сходить, поговорить с ними?.. Не звери же они, люди. Как же детям без матери?
– Вы ведь уже ходили, Григорий Матвеевич. Два раза ходили. Ничего у нас с вами не выйдет… Нечего и стараться.
