В книге "Всегда говори 'всегда'" жизнь главной героини полна необъяснимых повторений и таинственных изменений. Она влюблена в свою дневную реальность, но все же чувствует устремление к чему-то большему, что заставляет смотреть на события глазами загадочной загородной фотографии. Книга ожидает читателей в волнующей атмосфере неопределенности и тихого шепота времени, перебивающегося светочами будущего....
Ну что тут будешь делать? Что за люди, нет, что за люди эти ее родственники! Не люди – кальмары! Учитель погладил Ольгу по голове, словно она была маленькой девочкой:
– Оленька, так нельзя! Я знаю, вы нежная, добрая… Но тут ведь – как на войне, Оленька. Даже если нет надежды – нельзя сдаваться, непозволительно. Вам надо сильной стать, самой сильной, ради детей, Оленька! Если вы не справитесь, они-то уж… Так-то… Что же им теперь?! Пропадать совсем?
Ольга потеребила слоновье плюшевое ухо, потом решительно спустила ноги с дивана, стянула со стула кофту:
– Хорошо, Григорий Матвеевич.
…Седьмого января, в самое Рождество, Григорий Матвеевич вернулся с этюдов и увидел, что Ольга собирает вещи. Значит, все же решилась ехать. Учителю это ее решение категорически не нравилось. Последние три дня они спорили до хрипоты, он исчерпал все разумные аргументы, но Оленьку так и не убедил.
Ольга складывала в чемодан вещи, а Григорий Матвеевич стоял рядом и увещевал:
– Ну куда, куда вы поедете, в какой такой райцентр?! Зачем?! Во-первых, это чужой город, это далеко, три часа автобусом…
– Григорий Матвеевич, там мне дают работу.
– Уборщицей на швейной фабрике. Прелестно! Оля, ну вы понимаете, что это невозможно! Хоть моя пенсия и невелика, но уроки, занятия, я еще могу… Проживем! Не следует пороть горячку. Обдумайте все как следует.
Ольга отодвинула в сторону чемодан, взяла учителя за руки. До чего же тонкие, хрупкие руки у стариков…
– Григорий Матвеевич, мы ведь уже все решили с вами.
– Я вполне… могу-с… Ученики, уроки… – забормотал Григорий Матвеевич.
– Нет. Не хватает вам только по урокам бегать из-за меня. Я вам очень благодарна за все. Если бы не вы… Но тут я сама должна. Или выплыву, или утону. Одна.
* * *На входе в коридор фабричного общежития громоздились сваленные в кучу колченогие стулья. Пахло едой, стиральным порошком, пылью. Комендант – невысокий бойкий мужичок в лихо заломленной на затылок кепке – шагал впереди, показывая Ольге, где что.
– Тута душ. Вода с шести до восьми, с двух до трех, ну, и с девятнадцати до двадцати одного, само собой, постирочная. У тебе таз есть?
Ольга покачала головой – таза у нее не было."
"– У мене тазьев нету, – предупредил комендант. – Но ты у соседки займешь. Соседка у тебе боевая, страсть! С ней подолгу никто не живет.
– Почему?
– Дак, говорю же, боевая, страсть! Гладильная.
