Автор
Под ногами Полли Керкем скрипела тонкая подстилка льда, она шла по городским улицам, напевая что-то негромкое. Было зимнее время года, но за снегом на ее просторном платье не чувствовалось холода — рядом висела толстая шаль. Полли возвращалась со своей корзиной яиц от Филдинг-фермы, примерно в четырех милях от Наву и ее дома....
Когда майор придержал коня рядом с Джосаей Коули, у него возникло большое искушение спешиться, привязать коня за фургоном Коули и взять поводья самому. Его удержала от этого только решимость сломить дух упрямцев. Было сразу видно, что Коули больно, но когда майор потребовал ехать быстрее, тот только стиснул зубы и даже не пожаловался. Майор окликнул через раздувающийся брезент сестру Шалстер и спросил, как она себя чувствует.
— Если бы я знала, что фургон будет так трясти, взяла бы с собой маслобойку, и у нас было бы свежее масло, — с сарказмом ответила она.
Полли ехала последней. Ее накидка была не такой теплой, как та, которую отдал дочери брат Лайман. Дарт с одного взгляда понял, что она промерзла до костей, однако он заставил себя подавить жалость.
— Поторапливайтесь! — отрывисто приказал майор. — Вы отстаете.
— Если я поеду быстрее, то буду сидеть уже в фургоне Коули вместе с сестрой Шалстер, — процедила Полли сквозь зубы.
Дарт усмехнулся, сам того не желая, и вернулся в начало колонны. «Ну и упрямый народ, черт бы их побрал, — думал он.
Однако не поубавилось. К середине дня снег перестал валить, но стало значительно холоднее. Дарту Ричардсу больше всего на свете хотелось сделать привал, чего-нибудь попить и подкрепиться сухим печеньем. Час за часом он ждал, когда же кто-нибудь из мормонов попросит о том же, но никто не просил. Майор проклинал их твердость и продолжал путь. Он не собирался сдаваться раньше, чем сдадутся женщины и компания неопытных путешественников.
Полли казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Без одной лошади, на которой ускакал Джаред, упряжка стала неровной, и править ею было трудно, ее руки постоянно были в напряжении. Снег набился в ее ботинки и растаял там, она не чувствовала пальцев ног. Но в пальцах рук, можно было надеться, все-таки по-прежнему текла кровь: ведь поводья она как-то держала. Это было единственным доказательством того, что ее руки промерзли насквозь. Серена укрылась и своими одеялами, и одеялами Полли, она согрелась и заметно повеселела со вчерашнего дня.
На протяжении дня Люси несколько раз передавала Полли кружку с едва не замерзающим ячменным отваром и несколько больших ломтей пшеничного хлеба. Однако на морозе хлеб очень быстро зачерствел и превратился в камень.
