Встреча между дочерью и сыном, где последний объясняет причину своего отказа от брака — наследство, которого у них недостаточно для существования вместе. Девушка теряется в выборе: продолжать жить под давлением отцовской заботы или уйти в мирный уголок, как бы ни было трудно. Трепещущая жизнь ребенка становится неразделимым атрибутом любви и ответственности....
Надо же, пропустила его, сосредоточив все внимание на стенах!
Так, каким образом сюда попала, стало ясно, и я немного успокоилась. Главное – выбраться отсюда, пока не околела от холода, а кто меня здесь запер, буду выяснять позднее.
Ухватившись за кольцо люка, потянула на себя, но лишь немного приподняла тяжелую крышку. Не-е-т, открыть люк моих сил не хватит. Вернулась к ложу, взяла вуаль. Один конец привязала к кольцу и пошла назад. Перекинув второй конец через ложе, плюхнулась на пол, упираясь ногами в камень, и потянула на себя, налегая всем весом.
Со скрипом люк поддался, крышка откинулась полностью, и я пошла к открывшейся дыре в полу.
Морально я была готова к тому, что придется прыгать, но, к счастью, вниз вели каменные ступени. Не медля, стала спускаться. Узкий спуск, рассчитанный на одного человека, спиралью уходил вниз. Свет падал из небольших квадратных окошек, изредка попадавшихся на пути, в которые не пролезла бы даже моя голова. Из-за широких толстых стен в них мало что можно было разглядеть.
Я ушла из дома поздним вечером, было совсем темно, получается, где-то провела целые сутки. Как только концы не отдала на таком холоде? Босые пальцы ног заледенели. Кто же меня раздел и оставил здесь без одежды и обуви?
Спуск вниз казался бесконечным и каким-то нереальным. От движения по кругу мутилось в голове, а во рту было настолько сухо, словно я год не пила. Душу бы отдала за глоток воды!
Все закончилось неожиданно.
Я оказалась в пустынном каменном зале со спертым воздухом, словно давно не проветривали. Из него вело несколько дверей. Выбрала одну наобум. Меня ждал длинный коридор, за поворотом еще один. Целый лабиринт. Когда я натолкнулась на незнакомую женщину, для меня это стало такой же неожиданностью, как и для нее.
– А-а-а! – заорала полная немолодая баба с одутловатым лицом и в старинной одежде.
Выронив поднос, на котором стоял кувшин с глиняными мисками, она попятилась с ужасом в глазах, словно увидела привидение.
– Где я?
Признаю, голос звучал хрипло, хуже вороньего карканья, но не настолько плохо, чтобы опять заорать и побежать от меня со всех ног. Я не успела и глазом моргнуть, как баба, подвывая, скрылась за поворотом.
От посуды остались одни черепки. Воняло кислым вином.
