Естественно, что ему нужно было выступать заодно с ними, иначе у них возникли бы подозрения. Однако в то же время он давал Вульфу понять, что по-прежнему является его клиентом.
— Вы не ответили на мой вопрос, — обратился Шустер к Вульфу. — Вы отрицаете, что этими неприятностями мы обязаны Гудвину, а следовательно, и вам, поскольку он работает для вас?
— Нет, не отрицаю, но вы обязаны этим мне через мистера Гудвина только во вторую очередь. В первую очередь вы обязаны убийце Фэйт Ашер, и поэтому вполне возможно, что один из вас должен благодарить за это самого себя.
— Так я и знал! — воскликнул Грантэм. — Я же вам говорил, Поль!
— Как я уже вам сказал, мистер Вульф, — не обращая внимания на Грантэма, продолжал Шустер, — не исключено, что возникнет вопрос о передаче дела в суд.
— И я так полагаю. Дело будет передано в суд, мистер Шустер, поскольку произошло убийство. — Вульф наклонился над столом, положил на него руки и более резким тоном продолжал: — Господа, давайте говорить по существу, если вам есть о чем говорить. Зачем, собственно говоря, вы пришли? Надеюсь, не затем, чтобы жаловаться на Гудвина? Откупиться от меня? Напугать? Спорить со мной? Что вам нужно?
— Черт возьми! — воскликнул Грантэм. — Скажите лучше, что нужно вам!
— Заткнись, Сесиль! — совсем не дипломатическим языком приказал Биверли Кент. — Пусть ему ответит Поль.
— Ваши грязные намеки, — заявил Шустер, — будто мы хотим откупиться или запугать вас, абсолютно ни на чем не основаны. Мы явились к вам потому, что нарушаются наши гражданские права и вы виновник этого. Мы сомневаемся, чтобы вы могли оправдаться, однако считаем, что вам должна быть предоставлена возможность опровергнуть это обвинение прежде, чем мы решим, какие юридические действия могут быть предприняты нами.
— Чушь! — сказал Вульф.
— Выражение презрения вряд ли можно назвать удовлетворительным оправданием, мистер Вульф.
— Я и не намерен оправдываться, — ответил Вульф, откидываясь в кресле и переплетая пальцы на животе. — Я не вижу пользы в этом разговоре ни для вас, ни для себя, никто из вас не получит удовлетворения от беседы. Вы хотите, чтобы вас не привлекали к следствию по делу об убийстве, а моя забота заключается в обратном…
— Но почему? — потребовал Шустер. — Почему вы так заботитесь об этом?
— Потому, что профессиональная репутация и компетентность мистера Гудвина, а следовательно, и моя, поставлены под сомнение. Вы употребили тут юридическую аксиому.
