Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Я прошла и села радом в точно такое же кресло, они немного напоминали шезлонг, плавные вытянутые линии… Казалось, ты не в городской квартире, а на палубе океанского лайнера.
— Выпьешь? — спросил Берсеньев, поворачиваясь. А меня вдруг, как тогда в кафе, поразила странная отрешенность его взгляда.
— Сколько раз повторять: я покончила с пороком.
— С одним или со всеми?
— Со всеми сразу я не могу. Кишка тонка. Надо выстраивать приоритеты, как любит выражаться Агатка. И испытывать моральное удовлетворение от своих маленьких побед.
— Редкого ума твоя сестрица. Если хочешь чай или кофе — обслужи себя сама, — указал он в сторону кухни, глянцево-белой с черной столешницей.
— Перебьюсь. Опасная штука, — кивнула я на окошко. — Не возникает желания шагнуть за стекло?
— Иногда. Это просто скука, — усмехнулся он.
— Нет, брат, — покачала я головой. — Это твое поганое прошлое тебя не отпускает.
— Много ты знаешь о моем прошлом, — хохотнул он.
— Догадываюсь.
— Ладно, безгрешная ты моя, встретимся на том свете, сочтемся угольками.
Я достала из кармана пальто распечатанную на обычной бумаге фотографию и протянула Берсеньеву.
— Парня, что обнимает Ирину, зовут Андрей. Бывший одноклассник.
— К старухе наведалась?
— Ага.
— И тебе не терпится оказаться в Голованове?
— Точно. А машина не заводится.
Берсеньев поставил стакан с недопитым виски на пол и поднялся.
— Что ж, всегда рад услужить красивой девушке.
— Я существо, — напомнила я.
По дороге в Голованово я рассказала Берсеньеву о разговоре с бабулей.
— По-твоему, парень прирезал Ирину на почве безответной любви? — выслушав меня, спросил Сергей Львович."
"— Он ее любил, она считала его чувства несерьезными. Уехала из города, потом и вовсе вышла замуж. И была счастлива. А он спятил от ревности… Вот тебе одиннадцать ножевых ран и располосованное лицо. Андрей следил за домом, знал, что утром она почти всегда одна… взломал дверь, вошел через веранду…
— И она, увидев его, не испугалась, не попыталась защищаться?
— Может, просто не успела…
— Далекоидущие выводы, а на руках у тебя лишь фотография, рассказы бабки да имя Андрей…
— Вот именно.
— Я вообще-то тоже не верю, но Андрей на фотографии может и не иметь отношения к убийству. Это я к тому, чтобы ты с достоинством перенесла возможное разочарование.
— Уж как-нибудь с собой справлюсь.
