Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Вера с ним встречалась, от нее он знал о переменах в жизни возлюбленной, а когда произошло убийство, Вера заподозрила, что это его рук дело.
— И наш Андрей ее пристрелил?
— Вот именно.
— Убийство — дело глупое, особенно если ты как-то связан с предполагаемой жертвой. Но чтобы сделать тебе приятное, охотно соглашусь: версия приемлемая. В нее немного не вписывается внезапная радость Веры незадолго до кончины. А также тот факт, что о своих подозрениях она не сообщила тому же Одинцову, к примеру, я уж молчу о ментах.
— Твоя вера в человечество по-прежнему умиляет, — не удержалась я от язвительности.
— Я всего лишь пленник реальности этого мира.
— Меня подобной галиматьей не проймешь, когда рядом столько лет сестрица. Вот уж кто поднаторел в умных рассуждениях… Не думаю, что Вера стала бы шантажировать убийцу подруги.
— Тебе видней, — хмыкнул Берсеньев.
Конечно, он прав. Эти факты в общую картину не вписываются. Тем скорее хотелось разыскать Андрея. Я была почти уверена: к убийствам он имеет прямое отношение…
За разговорами время пролетело незаметно, и Вскоре мы уже парковались во дворе дома, где жила Вера. А еще через пять минут меня постигло разочарование: ни Полины, ни ее хмурого супруга в квартире не оказалось. Сколько мы ни звонили, дверь нам никто не открыл. Оставалась надежда, что сюда Они все-таки вернутся.
— Ты сказал, что найти его будет нетрудно, — ядовито напомнила я, не очень-то надеясь, что он и впрямь на это способен.
— А я от своих слов не отказываюсь, — усмехнулся Берсеньев.
Я немного подумала. Перспектива болтаться по пивным не особо радовала.
— Давай на Почаевскую, — скомандовала я.
