Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Я поднялась и приготовила себе еще кофе, стоя спиной к Берсеньеву.
— Предположим, после убийства Дыбенко решил избавиться от машины, боялся, что кто-то видел ее возле коттеджного поселка, — разливая кофе в чашки, сказала я. — Вот и бросил ее в лесу. Особой ценности она не представляла…
— Допустим, — кивнул Берсеньев. — Вот только что он от этого выигрывал? Ведь машина принадлежит ему, и выйти на владельца не проблема.
— Если б не эта парочка, машина могла простоять там несколько лет. Натолкнулись бы на нее грибники, и что? Побежали бы сообщать в полицию? У нас во дворе тачка ржавеет уже лет пять, и никому до этого никакого дела.
— С этим я не спорю, — хмыкнул Берсеньев. — Вопрос: почему он бросил ее в лесу, всего-то в пяти километрах от места убийства.
— Был напуган, нервничал…
— А до города пешком добирался? Или на автобусе? Рискуя, что кто-то обратит на него внимание?
— Может, он не такой умник, как ты. Действовал импульсивно… Торопился избавиться от машины и сорваться в бега.
— Вот с этим не соглашусь. Если Веру тоже убил Дыбенко, еще как минимум несколько дней он ошивался где-то рядом и, только убив ее, отправился колесить по стране. Не было никакого смысла тачку бросать.
— Что-то мы упустили… — пробормотала я в большой задумчивости. — Придется еще раз съездить в Голованово, поговорить с теми, кто хорошо знал Андрея.
— Отчего ж не съездить, — кивнул Берсеньев."
"На следующий день мы отправились в Голованово. Агатка милостиво отпустила меня с работы и даже вопросов задавать не стала.
Директора школы, даму лет пятидесяти со страдальческим выражением лица, мы смогли застать в кабинете. Я представилась помощницей адвоката, чьим клиентом был Одинцов. Мы ищем бывших одноклассников его супруги, чтобы задать несколько вопросов.
