Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Семейство, по всем статьям, неблагополучное, оттого участковый к ним без всякой охоты, но наведывается довольно часто. А тут как раз сигнал поступил: парни продали соседу жигулевский мотор на запчасти. — Я нахмурилась и стала слушать внимательней, а Берсеньев довольно ухмыльнулся. — Короче, нагрянувший участковый обнаружил в сарае «Жигули», без крыла и ветрил, то есть без номеров и мотора. На самом-то деле там был только ржавый кузов.
— Старенькая «шестерка» белого цвета? — сообразила я.
— Точно. По номеру на моторе, который успели сплавить соседу, установили, кому принадлежала машина.
— И как машина попала к ушлым детишкам?
— Говорят, нашли в лесу, — засмеялся Берсеньев. — Стояла одинокая и никому не нужная. Из милости решили у себя пригреть, и вдруг такая незадача. Учитывая, что местонахождением Дыбенко следствие сейчас очень интересуется, ребятишкам пришлось несладко, история их, мягко говоря, вызывала сомнение. Но, несмотря на долгий суровый разговор в стенах здания, способного и у ребят постарше вызвать трепет, эти двое продолжают стоять на своем: машину обнаружили в лесу, уже без номеров.
— Источники не разглашаю, но они надежные. Твой бывший подтвердит, если захочет.
— Это вряд ли… — вздохнула я.
— Насколько оно точное, судить не берусь. Примерно километрах в пяти от коттеджного поселка, как раз по направлению к их родной деревне.
— Когда это произошло?
— Через несколько дней после убийства. Если ничего не путают и не врут.
— А что они делали в лесу? За грибами ходили?
— Говорят, прогуливались. А что, и в ноябре в лесу пройтись приятно. Но знающий человек сообщил: там неподалеку старая электролиния проходит, когда-то летняя дойка была, вот ребятишки потихоньку провода и срезали.
— Ничего подозрительного в машине не заметили?
— Говорят, что ничего. Машина как машина, старенькая, но на ходу. Проверить их слова затруднительно, они ободрали всю обшивку, сиденья тоже кому-то загнали… все, что имело хоть какую-то ценность, пошло с молотка.
— И что ты по поводу всего это думаешь? — спросила я.
— Пока ничего.
