Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
При прочих равных возможностях самое простое решение — самое верное.
— Ирина встретилась с Дыбенко в одну из своих поездок в Голованово, страсть вспыхнула с прежней силой, Одинцов узнал об этом и убил обоих?
— Вот видишь, как все складно. И Веру ему пришлось убрать: влюбленные по старой памяти у нее встречались, скажи она ментам о грешной любви, и вот он повод для убийства жены. И Лехе дверь не открыли, потому что в квартире действительно были любовники, но не Вера с Андреем, как решил наш дорогой друг, а Андрей с Ириной.
— Я не верю, что Одинцов убийца, — упрямо повторила я.
— Потому что у него глаза добрые? — серьезно спросил Сергей Львович.
— Потому что не верю, — разозлилась я. — Назови это интуицией.
— Твоей интуиции я доверяю, — опять-таки совершенно серьезно ответил он, оставалось лишь гадать: то ли он утонченно издевается, то ли в кои-то веки склонен со мной согласиться.
"— Я бы еще поверила, убей он Ирину, застав с любовником, — продолжала я с излишней горячностью. — Но тогда в доме было бы два трупа, а второй у нас где-то гуляет, следовательно, убийца все хорошо продумал и ни о каком состоянии аффекта речи нет. Какой ему смысл убивать ее? Окончательно искалечить себе жизнь, оказавшись в тюрьме? Сам же говорил: убийство — глупость, особенно если с жертвой тебя что-то связывает.
— Да ради бога…
— Заткнись! — прикрикнула я. — И вообще, пусть менты во всем разбираются, а я не хочу. Все. Меня это дело больше не интересует.
Это было легче сказать, чем сделать. И, вернувшись домой, я допоздна бродила по своей квартире со страшной тоской в сердце.
