Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Бывший, вместо того чтобы сказать мне спасибо, все-таки нажаловался отцу, и я отправилась в родительский дом получать очередную порцию наставлений, но не папина гневная речь произвела на меня впечатление, а неожиданный мамин вопрос, который она задала, выслушав мои путаные объяснения.
— Этот Берсеньев, он что, влюблен в тебя? — спросила она, хмурясь.
— О господи, — брякнула я и закатила глаза. Реагировать подобным образом на мамины слова значило продлить мучения. Но выдержка, приобретенная в родных стенах, меня внезапно покинула, вот и вырвался наружу крик отчаяния.
— Это ты от своей сестрицы дури набралась. У нее, положим, карьера. А у тебя что? Объясни своей глупой матери, с какой стати Берсеньеву во все это ввязываться? Ну, ладно бы крышу от любви снесло, худо-бедно понять можно, но если не влюблен, что выходит? Просто чокнутый? Мне он всегда казался приличным человеком.
— Эта мысль и мне не дает покоя, — с серьезным видом кивнула я, чем окончательно рассердила родительницу, оттого и добавила поспешно: — Вообще-то он к Агатке неровно дышит, наша звезда его отфутболила, и теперь он лезет из кожи вон, чтобы обратить на себя ее внимание.
— Да? — посветлела лицом мама. — Кое-какие чудачества человеку его положения простить можно.
Даже из чокнутых иногда получаются вполне приличные мужья, конечно, если они не опасны для общества.
— Августа, — рявкнул папа, которого затяжное сватовство вконец достало. — Прекрати заниматься сводничеством. Мои дочери имеют право жить так, как считают нужным.
— Это твои. А мои должны иметь семью и родить тебе внуков. И с какой такой стати ты тут развыступался? — повысила голос мама. — Что такого, в конце концов, сделала твоя дочь? Отправила в тюрьму убийцу? Интересно, чем заняты эти деятели в твоем ведомстве, если ловить преступников приходится девушке с обостренным чувством справедливости?
«Ну мама и загнула», — восхитилась я, но предпочла помалкивать.
— Делайте, что хотите…
Это маме очень не понравилось, не то, что папа дал нам вольную, а то, что сбежал, и она вознамерилась продолжить.
