Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
— Пистолетом он вооружился, а вот что собирался делать дальше? Перестрелять нас, — вслух подумала я, — и прятать трупы уже на пару с братом? Или бежать на другой конец света?
— Вряд ли он об этом задумывался. Да и времени у него на это не оказалось. Он подслушивал наш разговор, а когда понял, к чему все катится, действовал импульсивно. На это я и рассчитывал.
— Почему он ее убил? Отголоски несчастного детства? Всех женщин он воспринимал, как свою мамашу: подлыми, циничными и лживыми?
— Это пусть психологи разбираются.
— Что за причина? — нахмурилась я.
— Ну, это совсем просто. Ирина оказалась третьей лишней, парень рассчитывал, если избавится от нее, они заживут с братом как прежде, вдвоем, и у него вновь появится семья. Эгоизм — основа всех человеческих поступков, — изрек Берсеньев со знанием дела.
— Философ хренов, — буркнула с неприятной мыслью, что Сергей Львович и в этот раз, скорее всего, прав.
"Витя вызывал брезгливую жалость и вместе с тем саднящую тоску, потому что его поступок был сродни моему, когда-то я тоже решила: счастье вот оно, рядом, стоит только избавиться от третьего лишнего. Но счастья не получилось, и жизнь оказалась искореженной так, что теперь хоть вовсе голову сломай, а не придумаешь, как ее залатать.
И хоть я могла себя поздравить с тем, что наконец-то покончила с этим делом и убийца сидит в кабинете следователя, но оптимизма мне это не прибавило. Даже напротив, мир за окном казался особенно безрадостным.
Труп Дыбенко обнаружили в овраге, как и предполагал Берсеньев.
