Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Все Агаткины знакомые ее малость побаивались, и портить с ней отношения Римма точно не рискнет.
— Идем в мой кабинет, — кивнула она и летящей походкой отправилась по коридору, я едва за ней успевала.
Кабинет оказался совсем крохотным, стол, два кресла, стеллаж с папками. Римма устроилась за столом, убрала с лица прядь волос и уставилась на меня. Чувствовалась в ней нервозность. Я сняла пальто, бросила его на спинку кресла, давая понять, что отделаться от меня за пять минут не получится, села и улыбнулась.
— Ты давно Одинцовых знаешь?
— Его лет семь, Ирину с того момента, как они начали встречаться.
Сообразив, что о бывшем Римка способна говорить бесконечно, я поспешила прервать словесный поток:
— Значит, ты неплохо их знаешь? И Одинцова, и его жену?
— Само собой. Я к ним на дачу ездила, почти каждый выходной, пока они ее не продали.
— Мы — это кто?
— Я, бойфренд мой, Костя Шмелев с женой и Ступкин. Этот без жены был, она к матери с дочкой уехала, еще Генкин брат, Витька.
— По какому поводу собирались?
— Да без повода. Ира у меня обслуживалась за неделю до этого. Слово за слово, она и говорит: приходите в гости.
— Одинцов не хотел, чтобы она работала?
Римма пожала плечами:
— Ничего подобного не слышала. Ирина библиотекарь но образованию, зарплата — одно название, не работа, а благотворительность.
— Но ведь можно было другую работу найти.
— Наверное. Но если не искала, значит, все их вполне устраивало.
