Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Они вообще жили душа в душу, я тебе так скажу: если б Ира чего захотела, Генка возражать бы не стал. Он на нее только что не молился.
— А она?"
"— И она его любила. Я, признаться, глядя на них, по-хорошему завидовала. И не я одна. Отличные ребята, любят друг друга, всегда вместе. Раньше Одинцов с моим раз в неделю в баню отправлялся, считай, каждый выходной на рыбалку, во вторник — пиво в «Бюргере», в пятницу — водка, могли загулять до субботы и воскресенье прихватить. Вот скажи, чего моему козлу не жилось?
— Так ведь козел, — пожала я плечами.
— Это точно, — вздохнула Римма. — Короче, как только Одинцов женился, все эти тихие мужские радости сразу побоку, мой-то еще злился, все подкалывал: подкаблучник, за юбку бабы держишься. Они и отдыхать вдвоем ездили, без всяких там друзей, шумных компаний, устраивали себе медовой месяц. Даже брата Генка не брал, хотя обычно везде с собой таскает…
— Брат у него инвалид?
— Ну, ходит, слава богу, на своих ногах, и с головой вроде порядок. У него с детства какое-то нервное заболевание, начинает задыхаться ни с того ни с сего, аж до обморока.
— У Одинцовых не было детей. Какие-то проблемы? — вновь спросила я.
— Вряд ли. Жили ребята для себя. Может, попозже созрели бы, родили. Ира, она ведь за Генкой ходила, точно он малое дитя.
— Ирина ведь красавица, кто-нибудь из друзей мужа на нее заглядывался?
— Если только мой, он на всех заглядывался. Это я бывшего имею в виду. А остальные — нет. Во-первых, мужики-то все женаты, и с мозгами порядок, то есть приключений на задницу не ищут.
