Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Берсеньев выпрямился, захлопнул дверцу и, легонько подтолкнув меня, направился к багажнику. Ход его мыслей уловить я успела и забеспокоилась. Он поднял багажник, а я зажмурилась. Берсеньев не издал ни звука, и я не спеша открыла глаза: сначала один, потом второй. К моему облегчению, багажник был пуст. Не считая аптечки и огнетушителя. Берсеньев вроде бы удивился.
— Придется заглянуть в дом.
— Там замок, — напомнила я.
— Разве это преграда для ищущего человека. Взяв у меня мобильный, он осветил полку вдоль противоположной стены, погремел там какими-то железяками и вышел на улицу, вооруженный большим молотком.
Берсеньев стучал молотком, это меня здорово волновало. Звук казался очень громким, и я, припустившись к крыльцу, воровато оглядывалась. Когда я поднялась на ступеньки, замок Берсеньев уже сбил. Положил его на перила крыльца и первым вошел в дом. Мне очень не хотелось этого делать, но я последовала за ним.
Мы вернулись в кухню, Берсеньев бродил по первому этажу. Луч света плясал на полу, я топталась возле двери на веранду. Ничего интересного на веранде не было: натянутая веревка с десятком прищепок.
— Что ты ищешь? — не выдержала я, оборачиваясь.
— Дачники обожают погреба и подвалы. Где-то надо хранить плоды своих трудов.
— У меня нет никакого подвала.
— У тебя и дачи нет.
— Есть у родителей. Мы иногда ездим туда с Агаткой.
Берсеньев остановился, еще раз обвел глазами небольшое пространство первого этажа и вздохнул.
— Странно…
— Что — странно? — полезла я с вопросом.
— Все. Идем в гараж.
