Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
— Какого хрена он носится с тобой по городам и весям? Заняться нечем?
— Он утверждает, что жизнь бизнесмена скучна и однообразна.
— А с тобой ему весело? Слушай, может, он влюбился?
— В меня? Не похоже. Он сказал, я вроде собаки, ну, тех, что в сумках дамочки таскают.
— Идиот. Вернемся к трупу. Почему полицию не вызвали?
— Сергей Львович здорово перепугался и дал деру к машине. Я за ним, потому что трупы тоже не люблю. Он решил позвонить из автомата, не называя своего имени, и я пошла у него на поводу. Позвонить он хотел завтра, но мне кажется, лучше сделать это сейчас.
"— Думаю, что ты больная на всю голову. Странно, он производил впечатление совершенно нормального…
— Ничего подобного. Ты просто плохо его разглядела. Звонить или нет? Говори скорее, у меня чес на нервной почве.
— Звонить надо было сразу. Слушай, ты пробовала хоть иногда об отце думать?
— Мысли о нем как раз и заставили меня спешно удалиться. С другой стороны, расследование — вещь непредсказуемая, никогда не знаешь, где окажешься.
— Никакого расследования. Завтра же позвонишь Одинцову… нет, лучше я сама позвоню.
— Может, все-таки попробуем найти убийцу? У нас есть подозреваемый. И уж если начистоту, теперь это дело чести.
— Послал бог сестрицу, — прошипела Агатка, почесала нос и добавила: — Пойми, у меня дел по горло.
— Ладно, завтра выхожу на работу и звоню Одинцову.
Агатка припустилась в прихожую, а я, взяв пальто и сапоги, пошла за ней.
— И как он в роли сыщика? — спросила она, надевая шубу.
— Любит выпендриваться и поучать. А так ничего.
— Просто в голове не укладывается… серьезный человек, и вдруг… нет, он точно в тебя влюбился.
Она открыла дверь, а я сказала:
— Не злись, ладно? Сестра у тебя и вправду дура.
— Зато с тобой не соскучишься.
Надо ли говорить, что после ухода сестры кошки на душе скребли с удвоенной силой. Лежа на диване, я костила себя на чем свет стоит. Что ж я за человек? Пользы от меня никакой, зато неприятностей близким людям хоть отбавляй.
Я попыталась вспомнить, был ли у кого-то из смертных повод сказать мне «спасибо», никого подходящего не нашла, зато тех, кто имел полное право считать, что встретились мы в недобрый час, набралось предостаточно. Я ворочалась, материлась сквозь зубы, дважды вставала пить чай, но в конце концов уснула.
В половине девятого я была на работе.
