— Не я? Кто-то другой?
Марино пожал плечами:
— Я просто хотел сказать, что не следует исключать эту возможность.
— Но кто?
— Понятия не имею.
— И как такое могло случиться? Получается, кто угодно может зайти в анатомичку и влезть в морозильник! И ярлык был приклеен…
Ярлыки! Вот она, зацепка! Ярлыки, которые я не заполнила! Они же были в конверте с пробами с тела Лори Петерсен! А кроме меня, в конверт могли заглянуть только три человека — Эмберги, Таннер и Билл.
Когда эта тройка в понедельник вечером выходила из моего офиса, главная дверь была заперта на цепь. Всем троим пришлось идти через морг. Первыми ушли Эмберги и Таннер, Билл немного задержался.
Анатомичка была на замке, а морозильник — нет. Нам приходилось оставлять его незапертым, чтобы похоронные бюро и бригады спасателей могли привозить и забирать тела в нерабочие часы. В морозильник вели две двери: одна открывалась в коридор, другая — в анатомичку. Неужели Эмберги, Таннер или Билл из морозильника проникли в анатомичку? Там на полке, ближайшей к входу, хранились улики, в том числе пробы. У Винго полки всегда были плотно заставлены.
Я позвонила Розе и велела ей отпереть ящик моего стола. Потом попросила ее открыть дело Лори Петерсен.
— Там в папке должны быть ярлыки, — сказала я.
Пока Роза искала папку, я напрягала память. Должно было остаться шесть, максимум семь ярлыков — не потому что я взяла мало проб, а потому, что распечатала вдвое больше ярлыков. Должны были остаться ярлыки с надписями «сердце», «легкие», «почки» и другими. И еще один — для описания повреждений, заметных невооруженным глазом.
— Доктор Скарпетта, ярлыки на месте, — раздался в трубке голос Розы.
— Сколько штук?
— Сейчас посмотрю. Пять.
— С какими надписями?
— «Сердце», «легкие», «селезенка», «желчный пузырь» и «печень».
— И все?
— Все.
— Роза, а вы уверены, что там нет ярлыка «повреждения, заметные невооруженным глазом»?
Пауза.
— Уверена. Тут только пять ярлыков.
— Раз вы приклеили ярлык «повреждения», значит, на нем должны быть ваши отпечатки, — произнес Марино.
— Только если Кей была без перчаток, — вмешалась Бетти, с тревогой наблюдавшая за происходящим.
— Я обычно снимаю перчатки, чтобы наклеить ярлыки, — пробормотала я, — ведь перчатки в крови.
— Хорошо, — мягко продолжал Марино. — Вы, значит, перчатки сняли, а Динго не снял…
— Винго, — перебила я. — Его зовут Винго.
— Какая разница. — Марино собрался уходить. — Фишка в том, что вы трогали ярлык голыми руками — значит, на нем должны быть ваши отпечатки. — Уже из коридора Марино добавил: — А вот больше ничьих отпечатков быть не должно.
10
Больше ничьих и не было. Из всех отпечатков, что обнаружились на конверте, идентифицировать удалось только одни — мои собственные.