Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Согласно его теории, конечно.
Не спуская с меня прищурившихся глаз, Марино зажег сигарету и затянулся. Он держал паузу, выпуская в потолок длинную струйку дыма.
— Не могу понять, почему вы симпатизируете Петерсену. Признайтесь, все дело в том, что он актер и окончил университет?
— Никому я не симпатизирую. Мне ничего не известно о Петерсене, но я совершенно уверена, что он не душил ни свою жену, ни остальных женщин.
Марино сделал умное лицо.
— А вот я кое-что о нем знаю. Я его несколько часов допрашивал.
— Вот послушайте, как все было. Мы с Беккером и Петерсеном торчим в кухне. Полицейская машина только что уехала. И не успела она отчалить вместе с телом, как — что бы вы думали? — Петерсена точно подменили. Он уже сидит прямо, говорит четко, да еще и жестикулирует, будто на сцене! Я просто обалдел! То у него скупая мужская слеза покажется, то голос задрожит, то он бледнеет, то краснеет.
Марино откинулся на спинку стула и ослабил узел своего знаменитого галстука.
— Смотрю я, значит, на Петерсена, а сам думаю: где я это видел? Уж очень похож он был на Джонни Андретти — я его допрашивал в Нью-Йорке. Тоже, бывало, сидит, весь из себя: костюм шелковый, сигареты импортные — элегантный, черт его подери! До того, паршивец, обаятельный, что невозможно представить, что он больше двадцати человек замочил. А то еще был такой Фил-сутенер — тот колотил своих шлюшек вешалками и двух забил до смерти, а потом лил крокодиловы слезы в своем ресторане, а ресторан-то — только прикрытие для его бизнеса.
Не реагируя на тираду Марино, я вставила кассету в плеер.
Детектив одобрительно кивнул.
— Акт первый, сцена первая. Кухня в доме Петерсенов. Главный герой — Мэтт. Роль — трагическая. Бледный, глаза запали. Он в ударе. Что делаю я? Я смотрю спектакль. Сроду не был в Бостоне и не отличу Гарвард от сортира, но, верите ли, тут прямо-таки воочию увидал всю его гребаную альма-матер.
