Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
— В жизни, многоуважаемая доктор Скарпетта, на телах жертв обычно не обнаруживается странное вещество — такое же, как на руках мужа, который нашел тело жены и до приезда полиции успел измазать весь дом этими чертовыми «блестками». В жизни, доктор Скарпетта, у жертвы обычно муж не такой красавчик, не играет в театре и не пишет диссертацию о сексе, насилии, каннибализме, наручниках, удавках и так далее.
— А помните, — вкрадчивым голосом проговорила я, — Мэтт говорил о странном запахе. Вы ведь приехали раньше меня — вы ничего такого не заметили?
— Нет, — отвечал Марино, — ни черта я не унюхал.
— Думаю, запах спермы не привел бы Петерсена в замешательство.
— Но он же не ожидал такого поворота событий. Неудивительно, что он сразу не распознал этот запах. Вот я, например, когда вошел в спальню, ничего похожего не заметил.
— А в трех предыдущих случаях вы тоже ничего не чувствовали?
— Ровным счетом ничего. И это только лишний раз подтверждает, что Петерсену либо приглючился этот чертов запах, либо он его выдумал, чтоб запутать следствие.
— Так ведь во всех случаях, кроме последнего, жертву находили только на следующий день после убийства, то есть через двенадцать часов.
Марино остановился в дверях.
— Вы, значит, настаиваете на том, что Петерсен явился домой сразу после того, как маньяк скрылся с места преступления, и на том, что у этого маньяка какой-то специфический запах пота?
— Не настаиваю, а предполагаю.
Марино усмехнулся и вышел.
— Вот чертова баба!..
5"
"Мне было необходимо развеяться, и универмаг на Шестой улице, огромный, весь из стали и стекла, залитый солнцем, вполне подходил для этого. Он располагался в самом центре города, по соседству с огромным количеством банков. Я редко обедала вне дома, и уж тем более сегодня не было времени на подобные излишества, но три трупа за одно утро — две внезапные смерти и одно самоубийство — совершенно выбили меня из колеи.
Марино меня достал. Его ухмылки, взгляды, бурчание под нос и якобы безадресные реплики слишком живо напоминали обстановку в медицинском университете, в котором я имела удовольствие учиться.
У нас на курсе, кроме меня, было только три девушки.
