Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Один из лучших.
Я не ответила.
Снова повисло молчание.
Мое раздражение все росло и наконец вырвалось наружу:
— Черт возьми, Бентон! Мы должны найти этого отморозка! Мы не смогли защитить этих женщин, так надо хотя бы предотвратить следующие убийства. Пока Марино за уши притягивает улики к Петерсену, настоящий маньяк еще кого-нибудь задушит. У Марино, видите ли, амбиции, а могут погибнуть невинные люди.
— Ничего он не притягивает.
— Нет, притягивает. — Я взяла себя в руки и заговорила на полтона ниже: — Разве ты не видишь, что он хочет, чтобы убийцей оказался Петерсен? Это означает, что настоящего убийцу он искать не станет.
Марино, слава богу, не торопился возвращаться. Уэсли перестал играть желваками, но, когда заговорил, старался не смотреть мне в глаза."
"— Я бы тоже не сбрасывал Петерсена со счетов. Я понимаю, звучит неправдоподобно, что один и тот же человек убил жену и еще трех женщин. Но Петерсен — особый случай. Вспомни Гэйси.
Да за кого он меня принимает? Уэсли, видно, решил прочитать мне лекцию «для новичков» — то-то он выпендривается, как подросток на первом свидании.
— Или Чэпмен.
От перечисления маньяков Уэсли перешел к статистике. Двенадцать лет назад убийства составляли 95–96 % от всех преступлений.
— Кей, честно говоря, Мэтт Петерсен меня очень беспокоит, — вдруг произнес Уэсли.
Мне стало интересно.
— Он ведь человек искусства. А психопаты по сравнению с обычными убийцами, совершающими преступления из ревности, ради денег или из мести, — тоже своего рода художники, Рембрандты, так сказать. Петерсен — актер.
