Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Откуда нам знать, что за роли он играет в собственном воображении? Откуда нам знать, что он не воплощает их в жизнь? А вдруг он дьявольски умен? Может, он убил жену из практических соображений?
— Каких-каких соображений? — Я не поверила собственным ушам, тем более что передо мной лежали фотографии задушенной Лори Петерсен: лицо багровое, ноги связаны, провод натянут между ногами и шеей, как тетива. Я снова и снова прокручивала в уме сцену изнасилования. А он говорит: «Из практических соображений»!
— Кей, я хотел сказать, а вдруг Петерсену необходимо было избавиться от жены? — объяснил Уэсли.
— Эта песня не нова, — холодно заметила я. — Сержант Марино уже излагал мне свою теорию.
Медленно и раздельно Уэсли произнес:
— Кей, мы должны отрабатывать все версии.
— Вот именно, все. А если Марино зациклился на одной — возможно, у него есть на то свои причины, — мы далеко не уедем.
Уэсли бросил взгляд на открытую дверь и чуть слышно произнес:
— Согласен, у Пита свои предубеждения.
— И хорошо бы ты мне о них поведал.
— Полагаю, будет достаточно, если я скажу следующее. Когда мы в Бюро решили, что Марино — подходящая кандидатура для региональной команды, мы стали наводить о нем справки.
Уэсли не сообщил мне ничего принципиально нового. Я и сама уже поняла, что Марино не повезло родиться в бедной семье. Люди в его представлении делились на благополучных и неблагополучных, и с первыми Марино было не по себе. Он ассоциировал их с правильно «прикинутыми» одноклассниками и высокомерными одноклассницами, презиравшими его за то, что он не принадлежал к их кругу, и еще за то, что его отец был простым работягой с вечно грязными ногтями.
Все эти слезливые истории я слышала уже энное количество раз. У личностей вроде Марино в жизни только два преимущества — они белые и крутые, а потому считают, что «пушка» и полицейский значок сделают их еще белее и круче.
— Бентон, нам нельзя себя оправдывать. Мы ведь не оправдываем преступников только из-за того, что у них было трудное детство.
