Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Эмберги так и норовил занять мою беговую дорожку — мало ему было своей. Он постоянно контролировал мою работу. Недели не проходило, чтобы спецуполномоченный не отправил мне по электронной почте требование срочно предоставить статистические данные или аргументированно ответить, почему кривая убийств упорно ползет вверх, в то время как процент остальных преступлений медленно, но все же понижается. Как будто я несла личную ответственность за то, что населению штата Вирджиния нравилось заниматься самоуничтожением.
Вот чего Эмберги никогда прежде не делал, так это не назначал мне встречу с бухты-барахты.
Если ему требовалось что-то обсудить, он сообщал мне о предмете разговора либо по электронке, либо через одного из своих помощников. Я не сомневалась, что и на этот раз в планы Эмберги не входило гладить меня по головке и рассыпаться в благодарностях за отлично проделанную работу.
Я изучала завалы на собственном столе, подыскивая что-нибудь, что могло бы послужить мне щитом, например папку или файл.
Эмберги «царствовал» буквально через дорогу, в здании Монро,[14] на двадцать четвертом этаже. Выше его в прямом смысле не было никого — разве только какой-нибудь голубь вздумал бы устроить гнездо на чердаке.
Двери лифта открылись, и я оказалась в просторной приемной, где за U-образным столом, как крепость возвышавшимся на ковре цвета спелой пшеницы, обитала секретарша Эмберги. Это была рыжая девица лет двадцати, с весьма внушительным бюстом.
Я назвалась, но мое имя, по-видимому, девице ни о чем не говорило. Пришлось добавить:
— Мистер Эмберги назначил мне встречу в четыре.
Девица сверилась с расписанием и бодро сообщила:
— Присядьте, пожалуйста, миссис Скарпетта. Доктор Эмберги скоро вас примет.
