Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Болц напрягся — видно было, что он что-то знает. Наконец он нехотя произнес:
— Из-за последнего убийства мы все словно на пороховой бочке. В деле Лори Петерсен есть некие обстоятельства, о которых пока не говорят. Слава богу, журналисты еще не пронюхали. Правда, это только дело времени. Кто-нибудь да разузнает, и если мы первыми не решим проблему — без шума и пыли, — то слетит немало голов.
Эстафету подхватил Таннер — его длинное, точно фонарь, лицо было мрачно, как этот же фонарь после акта вандализма.
— Здесь пахнет крупной судебной тяжбой. — Таннер посмотрел на Эмберги и, прочитав в его взгляде одобрение, продолжал: — Видите ли, произошла роковая ошибка. Оказывается, Лори Петерсен звонила в полицию из дома в ночь с пятницы на субботу. Мы узнали об этом от одного из дежуривших тогда диспетчеров. Без одиннадцати минут час оператор службы «911» зафиксировал звонок. На экране компьютера появился адрес дома Петерсенов, но связь тут же прервалась.
Ко мне наклонился Болц:
— Если помнишь, телефон стоял на прикроватной тумбочке, а шнур был сорван со стены. Наша версия: когда убийца проник в дом, доктор Петерсен проснулась. Она дотянулась до телефона, однако единственное, что успела, — набрать «911». Ее адрес появился на экране, но и только. Подобные звонки положено переадресовывать полиции. В девяти случаях из десяти — это детишки забавляются, но полиция обязана проверять все звонки. Вдруг у человека сердечный приступ или припадок? Вдруг на него напали? Поэтому оператор должен присваивать таким звонкам первую степень важности и переадресовать их дежурному патрулю, чтобы тот как минимум приехал по указанному адресу и проверил, все ли в порядке.
Вмешался Таннер:
— В ту ночь в городе было неспокойно. Телефон буквально разрывался.
