Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
Солдат из недавнего пополнения, пробитый противотанковой болванкой в доте. Двое в кровавых и уже бесполезных бинтах, которых они оставили в доме. Его второй номер Арнольд Штриппель с подведенными к животу босыми ногами. Солдат, фамилию которого он так и не узнал и который, изрубленный осколками, как исколотый штыками манекен на плацу, лежал на каменном полу сарая. Подбородок Пауля Брокельта. Разве Германии нужны их жизни? Ради чего они погибли? И вдруг он все понял. Его товарищи погибли ради того, чтобы кто-то из уцелевших мог уйти к своим и рассказать, как они умерли.
Бальк с трудом нагнулся, чтобы зачерпнуть горсть чистого снега. Левая рука тоже упала вниз, и его опять пронзило болью.
Как хорошо, что пошел снег, думал он. При таком снеге и тумане у него появляется больше шансов пройти незаметным мимо русских патрулей. На дорогу он не выходил. По всем дорогам сейчас сновали тыловые службы и связисты русских. Только попробуй выйти, и они тут же заметят одиноко бредущего немца и подстрелят. Или передадут в руки своим комиссарам. А уж те позаботятся, чтобы ты проклял, что ты немец.
Вилли Буллерт рассказывал, как он однажды во время контратаки запрыгнул в окоп к русским. Начался минометный обстрел. Иваны прихватили атакующих прямо перед своими окопами. Похоже, что их офицеры вызвали огонь минометной батареи на себя. И Буллерту ничего другого не оставалось, как прыгнуть в первое попавшееся укрытие. Им оказался пулеметный окоп. В окопе, прижавшись к стенкам, лежали, скорчившись, трое русских. Среди них был офицер.
