Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
Он подтянул к себе винтовку, лег на спину и проверил затвор и магазин. Винтовка работала исправно. Он вскочил на ноги и, делая зигзаги, чтобы стрелявшие по опушке березняка, не могли в него прицелиться, побежал к дороге.
– Сынок, ты тоже здесь, – сказал ротный, когда Бальк упал в снег рядом с гауптманом Фитцем. – А я тебя уже вычеркнул из списочного состава роты. После этого у тебя есть шансы дожить до лучших времен.
Старик клевал носом. С ним происходило что-то неладное. Больше суток не спал. Но засыпать под огнем русских пулеметов… Бальк посмотрел на ротного.
– Герр гауптман, вы ранены? Герр гауптман?
Старик открыл глаза. Это были глаза усталого больного человека.
– Фузилер Бальк, – прохрипел ротный, – я приказываю вам занять позицию и вести огонь!
Бальк выполнил приказ гауптмана Фитца. Он расстрелял обойму, целясь над снежной кромкой. Пули одна за другой улетали в сторону леса. До русских окопов было метров сто. А может, всего пятьдесят.
Пули не могли причинить вреда ни ему, ни ротному.
