Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
Младший лейтенант Малец срывающимся голосом быстро передал координаты, потом, уже спокойнее, повторил их и отдал команду:
– Давай, Никушкин! Беглым из всех стволов! Мин не жалей! Огонь!
Воронцов выждал, когда в тылу, в лощине, которую они прикрывали, родился тонкий характерный свист, приблизился с нарастанием и завершился первым пристрелочным: «Грак!» Снял с предохранителя «ТТ» с полным магазином, сунул его за пазуху и лег на дно траншеи. Теперь оставалась одна надежда, что минометная батарея младшего лейтенанта Мальца сделает свое дело.
«Грак! Грак!» – хряскали вокруг мины, будто отыскивая окоп, на дне которого лежали, скорчившись, два лейтенанта. Минам все равно, свои или чужие окопы им перепахивать, отыскивая спрятавшихся там людей, кто бы они ни были.
Земля вокруг дрожала, и мерзлые стенки окопа начали трескаться и осыпаться.
Взрывы начали скатываться по склону левее, к сосняку, ко второму и первому взводам. Но осколки долетали и сюда. С упругим свистом и фырчанием они проносились над окопом.
В какой-то момент Воронцов услышал за бруствером топот шагов и кто-то в мокрой мерзлой шинели обвалился в их окоп. Видимо, Численко прислал связного, подумал Воронцов и увидел сапоги с ровными рядами гвоздиков на толстой подошве. Так и есть, прибежал Дикуленок. Воронцов узнал его трофейные сапоги. Туго, видать, приходится второму взводу. Воронцов толкнул ногой связного. Но тот подобрал ноги и затих в противоположном углу. Окоп все еще вздрагивал, подпрыгивал, как ненадежный, прохудившийся ящик.
– Что там, Дикуленок? – крикнул он связному, но и сам не услышал своего голоса. Мины снова начали крушить пространство вблизи их окопа. Теперь они медленно сдвигались вправо вдоль траншеи, в третий взвод. Что и говорить, минометчики у Мальца были опытные. Ближние мины ложились с недолетом, шагах в пяти от бруствера.
Связной продолжал лежать неподвижно. Не ранен ли он, подумал Воронцов и поднял голову. Дикуленок лежал, свернувшись калачиком, и сжимал винтовку. Откуда у Дикуленка трофейный «маузер», мелькнула беспокойная мысль.
– Ротный! Немцы! – вскочил на колени Малец."
"Воронцов свалил с плеча тяжелую глыбу мерзлой глины и увидел, как над ним, как копье, прошел штык и, пробив выброшенную вперед руку командира минометной батареи, вошел в растрескавшуюся стенку траншеи. Младший лейтенант кричал что было сил, ухватившись здоровой рукой за ствол немецкой винтовки.
