Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
– Керн осматривал Ивана, как делал он это на вечерних осмотрах, когда военнопленных, возвращавшихся с завода, внимательно обыскивали, чтобы те не смогли пронести в барак посторонних вещей и предметов, включая продовольствие. Пары картофелин к приварку, брюквы или кочана капусты, куска антрацита для железной печи. Однажды Ивану удалось стащить из вагона тушку трески. Она весила около двух килограммов. Они с летчиком Олегом разрезали треску вдоль, по позвоночнику и спрятали ее под одеждой. Вначале обыскивали Олега.
И вот этот лагерный экзекутор стоял перед ним.
– Одежду я принесу. А это уложите в рюкзак. Сверху рюкзак обшейте какой-нибудь старой тряпкой неопределенного цвета. Чтобы не бросалось в глаза со стороны. Вы понимаете?
– Понимаю, герр полицейский.
Вахман Керн больше не произносил имени Армана, как будто все, что они делали сейчас и что им предстояло, происходило без участия француза.
– Переводи быстро и точно, – приказал вахман Керн Шуре и строго посмотрел на нее. – Завтра утром на работы в горы уйдет колонна. Сопровождающих будет всего двое. Я и мой напарник. Напарник будет управлять лошадью, везти инструменты. Подвода, как всегда, будет двигаться в голове колонны. Когда хвост колонны поравняется с домом, последнюю шеренгу я остановлю, чтобы убрать столб, который лежит на тротуаре.
– Меня могут узнать. Кто будет идти в колонне? «Остовцы» или военнопленные?
– Никто из этой группы тебя не знает. Они прибыли вчера вечером. Из разных лагерей. Они еще не привыкли друг к другу и знают не всех. Новая партия военнопленных, пополнение с Восточного фронта.
Ивану показалось, что конец последней фразы немец произнес с иронией.
