В книге "Вторая молодость Фаины" читатель окунется в драматическую жизнь женщины, которая переживала несметные трудности, начиная с учебы в школе и заканчивая борьбой за участок земли. Несмотря на множество испытаний, Фаина смогла сохранить семью и поддержать своих близких. Теперь она может расслабиться и отдохнуть в полной безопасности, окруженная любовью и теплом семьи.
Чего же ещё?
– Нет, Фаина Андреевна. Правду вы уже нашли, – сказал Кошко. – И повторю: чего добиться желаете?
– Добиться желаю, Аркадий Никифорович, чтобы Анна Игнатьевна навсегда забыла дорогу ко мне. И меня, желательно, тоже. Чтобы никто больше не связывал имя Стрешневых с Анной Игнатьевной. Пусть живёт уже самостоятельно и на свои средства. А если денег и занимает, то не под моё имя.
– Вот, – сказал Аркадий Никифорович, – теперь это чистая правда. Я бы ещё адвоката вашего пригласил.
– Да он в Екатеринбурге, как я его позову? Здесь у меня только нотариус есть.
– Нотариус хорошо, Фаина Андреевна, но адвоката лучше. А не против ли вы, если я своего приведу? – спросил он.
– Буду только рада, – сказала я.
– Вот и ладненько, – улыбнулся Кошко. – Вот и договорились.
Потом он посмотрел ещё раз на меня лукаво:"
"– А вы что-то ведь ещё мне хотите сказать, Фаина Андреевна?
– Аркадий Никифорович, вы прям насквозь видите, – сказала я и осторожно, пока не начиная, высказывать то, что хотела, спросила: – Вот вы довольны тем, как дело закрылось?
– А почему вы об этом спрашиваете, Фаина Андреевна?
Я подумала: «Вот ты, Фаина, с кем села «играть в карты»?! Аркадий Никифорович сам кого хочешь переиграет».
– Не кажется ли вам, Аркадий Никифорович, что есть некая недосказанность в этом деле, как будто бы не все «карты открыты»?
Я даже привела ему аналогию карточной игры, потому что ничего другого мне в голову не пришло.
Кошко вздохнул:
– Есть, Фаина Андреевна, а что вы по этому поводу думаете? У вас есть подозреваемый?
Я кивнула:
– Думаю, что есть ещё один человек. Правда, доказательств у меня нет, но всё так складывается, что без этого человека ничего бы не получилось. Особенно там, между деревнями, на моей земле.
– Уж не градоначальника ли Екатеринбурга вы имеете в виду, Фаина Андреевна? – улыбнулся Кошко.
– Да, его, – коротко ответила я. – Михаила Ананьевича Нурова. Но обвинение выдвигать не готова, как говорится, не пойман – не вор.
– Да поймать-то дело нехитрое, – сказал Кошко. – Вот только помощь мне будет снова нужна.
– А скажите, Аркадий Никифорович, вы не знаете, Вышинский про него ничего не говорил?
– Вышинский молчит, Фаина Андреевна. Ему сейчас говорить нельзя.
– Почему?
– Потому как чем больше он говорит, тем больше получит. Так что пока он допрашивается только по одному делу – по-вашему.
Я покачала головой. Даже здесь, в императорской России, всё те же издержки правосудия. Украдёт кто-то пятак – и на каторгу по этапу.
