Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
Раздел Chitat.online для книги «Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Чего набычился-то?
И правда, чего это я набычился? Он же по-братски… Жене моей колготки вот принёс… На душе стало противно, будто царапнули чем-то. Кате тоже, кажется, было не по себе. Она смотрела в сторону, а на щеках играл румянец.
— Спасибо, Никит. Сколько должен тебе?
— Чё ты мелешь, Серёга? Должен, блин. Не расплатишься. И я тебе тоже. Столько же. Всё, закрыли тему. Поехали.
— Куда? — удивился я.
— Генерал нас с тобой вызывает. За сегодняшний подвиг наградить хочет.
— Блин… Быстро, скотина.
— Отобьёмся. Живых не осталось. А торгашка твоя всё как надо сказала.
При упоминании торгашки, Катя повернулась ко мне и взгляд её сделался вопросительным.
— Да не, не, — засмеялся Никита, перехватив этот взгляд. — Ты не думай, там ничего такого. Погнали, Серый, а то люлей нахватаем.
* * *Мы вышли из подъезда. Никита достал из кармана ключи и нажал на кнопку на брелоке. Пик-пик. Красная девятка моргнула фарами.
— Никитос, я не понял… Чё за тачка?
— Садись, — довольно ответил он, — прокачу с ветерком.
— Ты ж бухой.
— Ну, арестуй меня, — глумливо, как умел только он, рассмеялся Никитос.
Я открыл дверь и сел на пассажирское сиденье. Он бросил на заднее сиденье портфель и уселся за руль.
— Откуда дровишки? — похлопал я по панели.
— У Ноздри отжал, — усмехнулся он.
— То есть? — нахмурился я.
— Вот тебе и «то есть». Просто наехал на него и отобрал ключи. Ничё с ним не сделается, не обеднеет. Поезжу и отдам. Потом. У него не только рыло, он весь полностью в пуху, так что заявлять не станет. Посадить мы его не можем, ну, так по-другому пускай вину искупает. Ты же сам говорил о справедливости и неотвратимости. Я считаю, что в данном случае поступил совершенно справедливо. И тебе советую. Сейчас на зарплату не проживёшь, тем более, её чё-то не платят уже вон сколько.
Он лихо газанул, колёса шлифанули на месте, выбрасывая гроздья чёрной ледяной каши.
— Шумахер, — покачал я головой.
Мне вся эта история не нравилась. И подарки, и разговоры у ларька, и ночной вызов к большому начальству, и машина эта. И взгляд Никиты не нравился. Будто накосячил и ждёт, что я узнаю.
— Слушай, — задушевно, но как-то фальшиво начал он, когда мы выехали из двора, — мне Кузьмичёв намекнул, что генерал хочет мне место начальника Ленинского РОВД предложить.
— Чего? — напрягся я.
— Пойдёшь со мной? Замом, а?
— Ну, во-первых, после сегодняшних мероприятий всё может накрыться медным тазом, мне кажется, а, во-вторых… с какого это хрена, вообще-то?
— Ну, с какого… С такого. Не зря же я с Епишкиным целый год бухал. Вот он и пошустрил, поговорил, с кем надо.
— И что, будешь ему заносить каждый месяц? Генералу.
— Блин, Серый, ты чё такой нудный, капец, просто!
— Сажать его надо, понимаешь?
— Да посадим мы его, посадим, не ссы.
