Опер из девяностых очутился в теле современного школьника. Житель прошлой эпохи не понимает новые технологии, но отлично разбирается в людях. Вооружённый уличной мудростью и принципом справедливости, он готов дать отпор любому злу. Его боевой опыт станет грозным оружием в школьных войнах.
Раздел Chitat.online для книги «Второгодка. Книга 2. Око за око» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Опер из девяностых очутился в теле современного школьника. Житель прошлой эпохи не понимает новые технологии, но отлично разбирается в людях. Вооружённый уличной мудростью и принципом справедливости, он готов дать отпор любому злу. Его боевой опыт станет грозным оружием в школьных войнах.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Опер из девяностых очутился в теле современного школьника. Житель прошлой эпохи не понимает новые технологии, но отлично разбирается в людях. Вооружённый уличной мудростью и принципом справедливости, он готов дать отпор любому злу. Его боевой опыт станет грозным оружием в школьных войнах.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я освободил место за рулём и вернулся в статус пассажира.
— Крутая тачка, — повторил я.
— Да чё в ней крутого, — пожал плечами Кукуша, усаживаясь за руль. — Старушка уже.
Постояв немного с выключенными огнями, мы развернулись и снова выехали на шоссе. Проехали мимо кладбища и помчались по шанхаю, а в том месте, где я подсаживался к Катюхе, Кукуша свернул в боковую улочку и покатил между частных домов.
— Стакан здесь живёт, — мрачно кивнул он. — Навестим?
— Ничего, что поздно? — усмехнулся я.
— Перетерпит. Он привычный.
Ночью нахаловка выглядела, как декорация для фильма о выживших после апокалипсиса. Вросшие в землю дома и заборы ждали, когда их снесут и застроят территорию высотками.
Кукуша остановился у добротных железных ворот. Дом за ними тонул в темноте. Здесь вообще был самый тёмный участок. Луна, к тому же, снова спряталась и подсвечивала оловянным сиянием контуры туч.
— Надо постучать, наверное, — предложил я.
— Не надо. Он не любит, когда шум. Чуткая тварь. Услышит мотор и выползет.
Но Стакан не выползал. Прошло минуты три, и ничего не происходило.
— Не знаешь, сколько людей в доме живёт? — поинтересовался я.
— Один он. Сам удавится и жильцов удавит. Неуживчивый.
Я кивнул и мы помолчали.
— Ну, ладно, — покачал головой Кукуша и нажал на клаксон. — Сам виноват.
Округу разрезал резкий тревожный звук. После этого ждать пришлось совсем недолго. Из калитки выглянул толстый всклокоченный дед в ватнике. Он выглядел помятым, с крючковатым носом, круглыми птичьими глазам и растрёпанными волосами. Не знаю, почему его звали Стаканом, но походил он на обожравшегося какаду.
Кукуша включил в салоне свет, чтобы чувак мог рассмотреть наши лица. Он злобно зыркнул, недовольно кивнул и захлопнул калитку. И в тот же момент ворота начали открываться. Мы въехали во двор и вышли из машины.
— Ты чё трубишь на всю деревню! — набросился на Кукушу хозяин.
— Так ты ж не открываешь, — засмеялся дядя Слава. — Спишь что ли?
— Чё? — окрысился тот. — Нет, мля, звёзды считаю в два часа ночи. Чё ты припёрся⁈ Утром не мог приехать? Всех соседей на уши поставил! Чё, не знаешь, что я в тишине живу? Хер ли вам надо?
— Да, говорят, у тебя вещь одна появилась. Очень ценная. Рококо в натуре. Называется сраные напольные часы, нерабочие и с дырой.
— Нет никаких часов! — зло ответил Стакан. — Наврали.
— Сколько Харитон за ремонт обещал? — спросил я.
— Это чё за сявка? — скривился он.
— Эх… какой же ты негостеприимный, — покачал головой Кукуша. — И очень недалёкий. Можно сказать тупой.
— Это у него старческий маразм, наверное, — предположил я. — К возрасту надо относиться с уважением."
"— Старость — не радость, маразм — не оргазм, да, Стакан? — заржал дядя Слава. — Но нет, он всегда был такой. Тупой и жадный. А вот руки золотые.
