В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
Есть там один мутный крендель, но я не уверен, что с ним можно вести дела, понимаешь? Ну, и опять же, я не знаю, о чём говорить.
— Пока и не надо ни о чём. Но смысл в том, что нам надо купить довольно большую партию дури.
— Зачем? — захлопал глазами Кукуша.
— Есть мыслишка одна. — Потом перетрём. Кстати. А ты можешь ещё одну симку достать. Ну, левую.
— Да без проблем. Я несколько купил. Дать?
— Ага, дать…
* * *В Шахматном клубе было полно народу. Сегодня здесь проходил финал городских соревнований. Детских. Я прошёл внутрь не очень большого помещения.
Я заприметил неплохое местечко в закутке в дальней части зала и пошёл туда. Оттуда хорошо просматривалось всё пространство и можно было более-менее свободно поговорить.
— Сергей! — раздалось справа.
Я отыскал взглядом Романова и кивнул в сторону закутка. Он тоже кивнул и начал двигаться туда же.
— Ну, и что с тобой делать? — тихо, но зловеще спросил он вместо приветствия.
— И вам не хворать. У вас, что сын играет сегодня?
— Играет-играет, — нахмурился он. — Ты меня тут своей дедукцией не впечатлишь.
— Ладно, понял. Чего злитесь?
— Да, не знаю, что с тобой делать. Во-первых лично Щеглов меня сегодня драл несколько раз. Интимно без свидетелей, публично перед свидетелями и ещё публично перед руководством области.
— Из-за сынка своего непутёвого?
— Да. Из-за того, что работу мы заваливаем и не можем найти истинных заказчиков, а хватаем неинформированных исполнителей.
Он вдруг преобразился, улыбнулся доброй улыбкой, шагнул вперёд и помахал рукой.
— Саша! Я здесь-здесь. Мне отсюда лучше видно. Играй, не волнуйся.
Мальчишка лет десяти серьёзно кивнул ему в ответ и уселся за стол. В зале было душно из-за большого скопления народа.
— Что за бумаги? — спросил у меня Романов.
— Какие бумаги?
— Не насилуй мой мозг. Что за бумаги ищет Щеглов? Это связано с тем, что нужно Чердынцеву?
— Я не знаю, Пётр Алексеевич, — пожал я плечами. — А почему вы думаете…
— Я не думаю, — резко перебил он. — Я тебя спрашиваю. Когда у тебя был обыск… Ты, кстати, знаешь об этом?
— Знаю.
