В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
Знал ли я, что она оставила мне наследство? Предполагал. Она тепло относилась ко мне, хотя порой была резковата. Обижался? Нет, мистер Холмс. Я знаю, что такое терпеть боль. По сравнению со многими пациентами, проклинающими врачей, Маргарет вела себя просто героически. Доктору Ватсону как моему коллеге должно быть отлично известно, на что бывают способны тяжелые пациенты.
Сайрус Челли скрестил руки на груди. Лицо его выглядело бы благородным и почти одухотворенным, если бы не чрезмерно выдающийся вперед подбородок. Он придавал чертам доктора Челли что-то грубое.
– Вы заходили в ее спальню вечером перед нападением? – спросил Холмс, внимательно разглядывая монограмму на его жилете.
– В этом не было нужды. С обычными процедурами вполне справлялась ее горничная или компаньонка.
– Молли Пейн посещала миссис Кроули в ту ночь? – быстро спросил Холмс.
Это был единственный момент, когда Ватсону показалось, что Сайрус смутился.
– Нет… то есть да… Я не уверен. Вам лучше спросить у нее самой.
Дороти О’Нил, служанка
Горничной, неприязненно взиравшей на сыщика, Холмс задал только два вопроса.
– Вы задергивали портьеры перед тем, как покинуть спальню миссис Кроули?
Пожилая женщина негодующе воззрилась на него:
– А как же! Мало ли кого черти принесут! Негоже всяким оборванцам таращиться в окно к моей хозяйке!
Глаза ее увлажнились. Грубые пальцы судорожно мяли и комкали платок.
– Кто, по-вашему, мог убить ее? – мягко спросил Холмс.
Ответ горничной прозвучал неожиданно:
– Кто это сделал, мне неведомо, сэр.
Когда за ней закрылась дверь, Холмс обернулся к другу. На губах его играла улыбка.
– Что ж, мой друг, картина начинает вырисовываться!
* * *Если бы бульдог, обладающий крайне воинственным характером, мог принять человеческий облик, он, без всякого сомнения, стал бы детективом Моррисоном. Так подумал молодой констебль Атчесон, рассматривая детектива.
Моррисон был кривоног, мясист, толст и при этом проворен. Первое, что он спросил: «Холмс уже здесь?», и, получив утвердительный ответ, обнажил в улыбке желтые зубы.
– Мы возьмем его, как только он огласит имя убийцы! Готов поспорить на что угодно, это будет Роджер Харт! Оружие при вас, Лестрейд?
– Само собой! Надеюсь, вы тоже пришли не с пустыми руками.
Моррисон хохотнул, приняв вопрос за шутку. Констебль Атчесон отвел взгляд.
