В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
– Не такая уж и старуха, – возразил Кот. – Пятьдесят два года. Могла бы цвести и предаваться легкомысленным женским удовольствиям. А вместо этого руки портила стиркой!
Он сморщил нос.
– Конечно, ей хотелось радостей жизни. Вот старик и отправился рыбачить, только заплыл еще дальше. И что бы вы думали? Поймал!
Кот удивленно качнул головой."
"– На этот раз клюнула золотая рыбка побольше. С ладонь! И попросил у нее старик не новое корыто, а целый дом. Подплывает к берегу, а на пригорке терем стоит, в окошко старуха довольная смотрит, прихорашивается.
Кот сел и по-собачьи почесал лапой за ухом.
– Все зло от баб, – понимающе вздохнул кто-то и тут же ойкнул, покосившись на Несмеяну.
Но увлекшаяся сказкой царская дочь пропустила дерзость мимо ушей.
– А дальше, дальше-то что было?
Кот тяжело вздохнул.
– Это только сказка быстро сказывается, да и то не всякая. Скажем, один английский сказочник затеял такую сагу, что целых двести лет хоббитам икается…
Кот мигнул и замолчал, словно утратив начисто нить разговора.
– А третья золотая рыбка… – осторожно подсказал Морозов, когда тишина затянулась.
– А третья золотая рыба клюнула у старика через два месяца, когда он уже и надежду потерял, – проснулся Кот.
Он непроизвольно облизнулся.
– Старик до того боялся не удержать ее в руках, что выпалил первое желание, которое в голову пришло. Уж как его дома старуха потом чехвостила! Какая, кричит, из меня столбовая дворянка! Ты посмотри на мое рязанское рыло! Но деваться некуда. Захотел мечту – будь добр соответствовать.
Кот отчего-то пригорюнился и некоторое время молчал. На этот раз Морозов не решился подгонять его.
– А вот когда год спустя очередная золотая рыбина сделала старуху царицей, тут уж баба во вкус вошла. А старик еще больше! Только ему не почет и уважение требовались, а власть совсем другого рода. «Вот каков я! Своею волею цариц возвожу на трон! А захочу – скину! И никто мне не указ». Оттого и жить он ушел на конюшню, чтобы через принижение острее чувствовать силу свою и могущество.
Кот снова отправился в путь вдоль цепи.
