В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
– Скинули меня туда, – стуча зубами, ответил Ерохин, нервно оглядываясь и еще не до конца поверив, что помощь пришла так быстро.
– Нету здесь никого, нету, – успокоил мужик, правильно поняв его беспокойство. – В эту дубраву отродясь никто не ходит, кроме чужаков. Тут клещей полно.
Он обвел рукой лес. Ерохин взглянул на него пристальнее.
Здоровенный, загорелый докрасна, голубоглазый. Лицо умное, насмешливое, в ранних морщинах. На голове какая-то странная сетчатая конструкция, а за ухом проводок торчит… Глухой!
– Ты пасечник! – догадался Василь Сергеич.
– Он самый. Илья.
– Василий.
Ерохин крепко пожал протянутую ладонь.
– Пойдем-ка ко мне на пасеку, Василий, тебе хлебнуть надо. На тебе лица нет. Да и милицию вызовем. Или как она там сейчас зовется… Полиция?
– Я сам милиционер, – буркнул Ерохин.
– Будет врать!
– Чесслово.
Пасечник покосился на следователя, но, кажется, не особо поверил. «За кого ж он меня принимает?»
Разъяснилось это на пасеке. Ульи гудели так, словно их вот-вот должно было разорвать изнутри.
– Журналист ты, – уверенно сказал Илья, пока Василь Сергеич жадно глотал прохладное пиво и приходил в себя. Домишко рядом с пасекой стоял малюсенький, ну прямо-таки туалетная будка, однако же нашлось в этой будке все необходимое. За домиком ржавела старая, видавшая виды «Нива» с прицепом. – Разведываешь, что тут у нас за дела творятся на Поляне.
И тут до Василь Сергеича дошло.
А ведь эти, которые его сбросили, решили точно так же! А он-то голову ломал, что за отморозки покусились на жизнь аж целого следователя прокуратуры!
– А ты его видел, этого журналиста?
– Я нет, а деревенские видали.
– И каков он собой? – напряженно спросил Ерохин, предвидя ответ.
– Да такой же, как ты, – рассмеялся пасечник и подмигнул, словно подыгрывал его игре. – Мелкий, седой.
– Ну уж мелкий! – обиделся Василь Сергеич.
– Ладно-ладно, не сердись! – Илья примирительно улыбнулся и подлил еще пива.
"Ерохин быстро складывал в уме новые факты. Журналист, значит, мелкий и седой. А «Лендровер» большой и черный. И те двое из «Лендровера» говорили о том, что двое суток кто-то шныряет вокруг, и это обстоятельство их не радовало…
– А скажи мне, Илья, – задушевнейшим тоном начал Василь Сергеевич, – зачем это к вам солидные люди на московских номерах наведываются?
Пасечник улыбаться перестал, голову склонил набок.
