В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
Ты думаешь, директор по доброте душевной за мной своего человечка послал? Нет, он пытался предупредить тех, из коттеджа: мол, шпионят за вами, ребятки. А те, не разобравшись, попытались меня убрать. Да так, чтобы все списали на несчастный случай.
– Выходит, все убийства – чтобы дурная слава о Сосновой Поляне пошла?
– Верно. Чтобы народишко отвадить, Вань. Иначе больно много вони могло подняться, когда люди застройку бы увидели.
Гнатюк приоткрыл окно, закурил и нервно выпустил дым. От проносившихся мимо фур уазик покачивало, как на волнах.
– Не может такого быть, Василь Сергеич! – сказал он наконец, не глядя на Ерохина. – Что хочешь со мной делай – не поверю. Что директор-ворюга решил собственный пансионат разорить и сбагрить залетным бизнесменам – соглашусь. Что руки он собирается на этом нагреть – ни секунды не сомневаюсь. Что служба безопасности у бизнесмена из бывших урок набрана – легко допущу. Но чтобы они за-ради этого бизнеса весь последний год туристов истребляли? И все только для того, чтобы людишки возмущаться не начали? Да мы для них – тьфу! плесень! – Гнатюк поднял руку и растер что-то невидимое в пальцах.
Он приоткрыл дверь и сплюнул на траву, туда же метко бросил окурок. Окурок зашипел и погас.
– Прости уж, Василь Сергеич, да только ерунда это все, – подытожил Гнатюк. – Не там ты роешь.
Вернувшись в отдел, Ерохин отдал необходимые распоряжения, доложился начальству и закрылся в своем кабинете.
Но пораскинуть мозгами толком не дали: в дверь постучали, и в комнату вкатился жизнерадостный эксперт Угличин, помахивая пачкой снимков.
– Я ведь по твою душу, Василий, – обрадовал он. – Значитца, смотри сюда: видишь следы протекторов?
– Вижу, – хмуро согласился Ерохин, рассматривая фотографию.
– А ты чего какой невеселый? Зря, зря. Глянь-ка внимательнее: видишь, вот тут машина поворачивала?
– Угу.
– Колеса видишь?
– Следы колес, – уточнил дотошный Ерохин.
– Само собой!
– Вижу. И что? Мы с тобой вчера это уже рассматривали.
– Верно. Но вот что мы не рассмотрели, так это вот такусенькую линию…"
"Эксперт сунул под нос Ерохину другой снимок и провел по нему карандашом.
Василь Сергеевич нахмурился. Никакой линии он не видел, хоть тресни.
– Что мы здесь наблюдаем? – учительским тоном осведомился Угличин.
