В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
– Потихонечку, помаленечку…
Он ласково провел пальцем над пчелой – будто гладил воздух.
– А машины куда девал?
– Одну к Марьину озеру отогнал, чтобы ментов с толку сбить, – рассудительно отозвался пасечник. – А другую в болоте утопил. Тут у нас такие болота, Василий, – танк можно схоронить, не то что легковушку.
Пчела, наконец, снялась и тяжело полетела домой, к улью.
Ерохин смотрел на загорелого голубоглазого великана, улыбающегося ей вслед.
– Зачем же ты, Илюша, такой грех на душу взял?
Пасечник перевел на следователя непонимающий взгляд.
– Ты о чем, Вася? Какой-такой грех?
– Людей ты убил, Илья, – ласково, словно разговаривая с ребенком, напомнил Ерохин. – Многих людей. Вчера вот шестерых, до этого четверых и прежде троих…
Василь Сергеич осекся. Пасечник смеялся. В лесу отозвалась свистом какая-то пичужка.
– Какие же это люди? – мягко и в то же время снисходительно сказал Илья, отсмеявшись. – Ты, Вась, глупость сморозил, честное слово! Это не люди, это совсем другие существа. Не хомо сапиенсы даже.
Он поднялся, и Ерохин быстро сунул руку к кобуре. Но пасечник зашел в дом и почти сразу вернулся с двумя кружками.
– Не пиво, квас, – он протянул одну следователю. – Домашний!
Василь Сергеич сжал ледяное стекло в ладонях. Илья отпил как ни в чем не бывало и вытер ладонью губы.
– Фух! Хорошо! Так о чем мы с тобой?..
– Про хомо сапиенсов.
– Точно. Василий, ты же умный человек. Неужели ты в самом деле думаешь, что вот эти, которых я кончил – они из наших, из людей?
– Думаю, да, – очень серьезно сказал Ерохин.
Пасечник сдвинул брови и некоторое время пристально смотрел на него. Затем отставил кружку в сторону.
– Ты не шутишь? Да видел ли ты их, Вася? Видел, что они делают? Ты посмотри вокруг! – Он взмахнул рукой. – Глянь, какая красотища! Река течет, сосны шумят! Какому человеку придет на ум все это изгадить и испортить? Нет такого человека! Может, один выродок найдется на тысячу, да и тот умом тронувшийся. А эти… Сосны рубят для костров. Бутылки расстреливают.
Он перевел дух:"
"– Я давно понял: это для них не родное место, не родная земля. Они не отсюда, Вася! Это лимита понаехавшая, с другой планеты! Не знаю, зачем они здесь.
