Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Всегда мечтал побывать в вашем городе. Везде был, а у вас не был. Жалко.
— Может, поедешь? — несмело предложил Дронго.
— С ума сошел? Кто меня выпустит? Сейчас ищут по всей Москве. И сразу пристрелят как бешеного пса, никто даже разговаривать не будет. Знаешь, какой я секретоноситель… А Колчин молодец. Это следователь наш, честный такой, порядочный. Он все-таки своего добился. А за друга твоего Манучара извини меня.
— У меня еще долги есть в Москве. Вернуть нужно, — развел руками Дронго. — Пойду я.
— Будь здоров.
— Это я только вид делаю. — Он пожал руку Фогельсону. Ладонь была сухой и сильной.
Дронго вышел из вагона и зашагал по направлению к вокзалу. Он старался не оборачиваться.
А Фогельсон остался один, привычным движением пригладил бородку, расстегнул жилет. Закрыл глаза, словно вспоминая всю свою жизнь. Он впервые пожалел, что не женился. Осмотрелся вокруг. Затем быстрым движением вставил пистолет себе в рот.
«Выбери себе смерть», — мелькнула последняя мысль.
Раздался выстрел.
В этот момент к генералу Лукошину зашел посетитель. Он сразу узнал своего учителя.
— Явился, — недобро улыбаясь, сказал генерал. — Ведь всегда знал, что именно ты придешь ко мне.
Старик грузно опустился в кресло, посмотрел в глаза генералу.
— Молодой ты для этой должности, генерал, глупый. Учил я тебя, учил, да, видно, плохо учил.
Генерал промолчал. Он собрал бумаги со стола, сложил их в ящик.
— По мою душу пришел? — спросил он наконец.
Старик молчал.
— Знаешь ведь, — наконец сказал он, — выбери себе смерть. А я подсоблю.
— Порошок тот у тебя? — спросил генерал.
— Конечно. Ты ведь крови никогда не любил. И потом, семья, дети… А от инфаркта умереть почетно.
— Хватит болтать, давай порошок, — протянул руку генерал.
Старик передал ему маленький пакетик, встал, вытер нос и заспешил к дверям.
— А если сбегу, Матвей Николаевич, — усмехнулся генерал, — не боишься?
— Никуда ты не сбежишь, милый мой. Некуда.
— Уходи! — взорвался генерал.
После ухода старика он долго сидел один. Затем позвонил жене.
— Тебя ждать к ужину? — спросила она.
— Нет, — резко ответил он, — сердце что-то болит сильно. Поеду в нашу поликлинику.
— Сердце? — удивилась жена. — У тебя же никогда не болело!"
"— А теперь болит. — Он положил трубку.
Еще раз набрал, теперь уже другой номер.
