Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
И самого лучшего друга тоже убил. Нет, я не чудовище, я профессиональный убийца. Просто работа есть работа, и ее нужно выполнять аккуратно и профессионально. Таким было мое правило на протяжении всей жизни. Это в последние десять-пятнадцать лет все вы размякли и стали добренькими, а при мне такого быть не могло.
— Они приняли решение, — тихо произнес полковник. — Мы советовались с психоаналитиками.
— Понимаю. Они подсказали вам мой психотип. Конечно, я совсем забыл. Вам нужно было узнать, буду ли я сопротивляться, или постараюсь избежать с вами встречи.
Полковник кивнул, уже не пытаясь что-либо ответить.
Он достал из кармана небольшой пакетик, передал его старику. Тот был немного разочарован.
— Белый порошок, — сказал он мрачно. — Впрочем, все правильно. От чего еще я могу умереть, если не от сердечного приступа. В моем-то возрасте. Этого я не учел.
— Простите, что не учли? Я не понял, — спросил его полковник.
— Нет, ничего. Это я по-стариковски просто думаю вслух. Спасибо вам.
— За что? — изумился полковник. В его взгляде было невольное уважение к этому смертнику, так красиво державшемуся.
— За все. За мою жизнь, за мою работу. Вы наполнили мои последние дни смыслом, подарили уже окончательно рухнувшую надежду, заставили вспомнить молодость. Что может быть лучше этого?
Старик тяжело встал.
— Не провожайте меня. И уберите ваших церберов. Они мне ни к чему. Я не собираюсь скрываться.
— Мы знаем, — кивнул полковник.
— Прощайте. — Старик повернулся, тяжело зашагал по дорожке."
"Полковник долго смотрел ему вслед. В конце аллеи трое молодых ребят, расположившись со своими скрипками, играли вальс Штрауса. Старик подошел к ним ближе, выгребая все деньги из кармана.
— Что сыграть, дедуня? — спросил его один из подростков.
— Гимн Советского Союза, — попросил старик.
Ребята переглянулись, пожали плечами, заулыбались.
— Давай Гимн.
Полковник смотрел, как выпрямивший спину старик слушал Гимн последний раз в своей жизни.
Он еще раз отметил, как мужественно держится этот старик. И невольно подумал, сумеет ли он сам так достойно уйти. Ответ на этот вопрос он получил уже через два часа в подъезде своего дома. Его застрелили пятью выстрелами в упор, не дав даже осознать происходящего. Его психоаналитики советовали сделать это быстро и без лишних разговоров. Что и было сделано.
ГЛАВА 2
Невыносимо болела голова.
