Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
На этот раз Нефедов, вопреки обыкновению, принял его, сидя за своим столом, в глубине кабинета.
— Садитесь, — негромко пригласил он Колчина.
Видимо, у генерала было плохое настроение, потому что он долго не решался заговорить.
— Осваиваетесь на новом месте работы? — вдруг спросил он. — Ведь перерыв был достаточно большой."
"— Да, товарищ генерал. — Казалось, нервное состояние Нефедова передалось и Колчину.
— У вас много дел? — спросил Нефедов.
— Не очень. В производстве четыре. Я веду сейчас дело Бахтамова, — решил немного подыграть своему начальнику Колчин.
Генерал не принял игру в поддавки.
— Вчера вы мне докладывали об этом деле, — беспощадно сказал он, — и я давал вам две недели на его завершение. Сегодня утром я узнал, что обстоятельства изменились.
Колчин вдруг вспомнил уверенное лицо Фогельсона.
— В общем, так, — продолжал генерал, — дело можете сдать другому следователю, а сами занимайтесь расследованием оставшихся дел.
— Кому я должен сдать дело? — очень спокойно спросил Колчин.
— Да, действительно. К вам зайдет майор Белякович, сдайте дело ему.
— Почему? — спросил Колчин. Он не сказал больше ни одного слова, но даже этого вопроса оказалось достаточно, чтобы генерал вспыхнул.
— Так нужно, подполковник Колчин, выполняйте указание. Здесь вам не милицейский бардак.
Это было нечестно, и Нефедов знал, что это полный удар, но все-таки не удержался. Видимо, был очень раздосадован.
— Я должен знать, — холодно и подчеркнуто официально произнес Колчин, — на каком основании у меня забирают уголовное дело? Если его прекращают, то по каким обстоятельствам? Если мне не доверяют, то почему?
— Кто сказал, что вам не доверяют? — разозлился Нефедов.
— Вы разрешите обратиться с рапортом к директору? — спросил Колчин, вставая.
— По какому вопросу? — поднял на него глаза Нефедов.
— Я считаю несправедливым и неправильным изъятие у меня уголовного дела. Более того, я убежден, что убийцы полковника Бахтамова имели непосредственную связь с убийцами полковника Иванченко в Минске, а также имеют отношение к вчерашней аварии, вернее, наезду, — он все-таки волновался, — на майора Бориса Коробова. В связи с этим прошу разрешить мне обратиться к директору ФСК лично.
— Какой вы упрямый! — примирительно сказал Нефедов. — Ладно, садитесь, поговорим.
